Он тяжело поднялся на третий этаж. Пусть будут прокляты все эти офисные здания! Лифты давно придумали! Отдышался. Достал зеркальце, уложил растрепавшиеся, жидкие и редкие волосы, привычно подавляя мысли о лысине, стыде, о том что мужчина без волос - не мужчина.
Казалось этаж вымер. За офисными дверями было тихо. А редкие, тихие голоса разговоров. лишь добавляли ощущение опустошённости места. Ему это нравилось. Это хорошо. Чем меньше людей, тем лучше. Они суетятся, шумят, глупят, донимают. А когда он один -тогда всё спокойно.
Но вот нужная дверь. Есть там кто-то? Он приложил ухо, прислушался. Тихо. Совсем ни звука. Разве далёкий шум, словно множество кричащих в унисон людей, но это ветер, это шум улиц. За дверью было тихо. Он постучал.
-Войдите!
Громко и неожиданно. Он аж отпрянул. Словно на пустом месте вдруг кто-то появился. И этот кто-то обладал властным голосом, громким. Такие особо неприятны. Мысль, что там было совсем тихо и словно его ждали, сменилась неприязнью к голосу, к его хозяину.
Он повернул ручку, потянул дверь. Он ещё не видел, но уже представил очень ясно злобное лицо со сверлящими глазами. Челюсть как у бульдога, манеры как у гориллы. Сейчас этот, считающий себя самым главным начнёт доказывать своё превосходство. Силу свою.
В светлом кабинете, за столом сидел молодой человек. Он приветливо улыбнулся, махнул рукой мол "заходи". Другой рукой он держал трубку телефона.
-Минутку, - проговорил он тихо, прикрывая микрофон - присядьте.
Предложенный стул оказался удобным. Поводов для злости было всё меньше. И даже подумалось, что можно попробовать побыть простым, попытаться не использовать привычную тактику, не искать в человеке гадкое, низменное, недостойное.
Но эта мысль быстро ушла. Он знал, что все эти, кто в офисах, в пиджаках - хуже остальных. Они только претворяются дружелюбными, на самом деле они сплошные обманщики, аферисты, гомосексуалисты и прочее. Под белой рубашкой татуировки сатаны, наверное. Что от таких ещё ожидать?
Человек ему улыбнулся, как-бы извиняясь за задержку, показывая что ничего не может поделать.
Он улыбнулся в ответ, но быстро отвёл глаза и сомкнул губы. Нет, нельзя показывать свою слабость.
Хотя хочется, ведь так хочется быть честным, поговорить с кем-то, может даже получить помощь, или даже место тут, в соседнем кабинете.
Из открытого окна залетел ветер. Поднял бумаги на столе, тронул волосы. Рука потянулась за зеркальцем, но он остановился. Как это будет выглядеть? Что подумает этот? Что я так-же забочусь о своей внешности, что щёголь и гомосексуалист?
И он задушил, с большой злостью задавил мысль о том, что у этого щёголя волосы густые, толстые, их много. За ними даже ухаживает парикмахер или стилист. Регулярно ровняет, обрабатывает мазями или другими, дорогими штучками.
Захотелось ударить себя.
-Всё в порядке?
Клацнула телефонная трубка.
-Вам плохо, как буд-то.
-Нет-нет, всё хорошо. Думы, знаете ли. Дела, семья, идеи покоя не дают. Так много всего.
-А вы по какому вопросу?
Господи, как теперь всё глупо прозвучит! Зачем он всё это наговорил, про дела и семью? Дурак, думай, думай.
-Эээ, тут такое. Мне отдых нужен. От дел, от бумаг, от решений разных вопросов. Проветрится захотелось. А тут на глаза попалось ваше объявление. Вот и решил совместить полезное с приятным. И погуляю, и не впустую. Вы же понимаете, люди дела всегда должны зарабатывать, даже когда они отдыхают.
Улыбка скривилась, зубы, очень острые, много и глаза - чёрные, совсем словно там ничего, но там есть что-то да из них доносится крик, стоны!
-Конечно я вас понимаю. Да, мы деловые люди понимаем друг друга.
Перед ним сидел всё тот же человек, приятно улыбаясь. Но что он видел? Что это было? Эти глаза!
-Я даже больше скажу, думаю мы с вами сработаемся. Нам очень бы пригодились такие люди. Особенно в качестве делового партнёра. У нас как-раз есть и кабинет свободный. В общем вы по адресу. И очень вовремя.
Он быстро что-то начиркал на листе. Протянул.
-Это адреса домов. Сегодня, строго до 12 ночи на каждой двери должна быть наклеена наша реклама. Фотографировать не нужно, у нас есть способы проверить, тем более что мы партнёры, так? Партнёры не начинают дело с обмана.
Что-то в его улыбке такое. Нет, он не издевается, не насмехается. Уж что-то а такое видно сразу, угадывается привычно, без сомнения. Тут что-то новое. Такого ещё не было. Или было, но очень-очень давно.
-Партнёр?
Протянутая немного удивила, это показалось излишним. Всё излишнее. Но крепкое, мужское рукопожатие успокоило. Всё правильно. всё так и должно быть, его наконец оценили, признали.
-Я верю в тебя, но ты должен доказать себя, проявить. Ты согласен?
-Ну... да.
-Сделать всё правильно и хорошо, так как это требуется, ради результата, ради цели, ради дела. Доказать себе и другим, что ты достоин. Согласен?
-Да, согласен. Так и делаются дела!
-Тем более, что эти дела хорошо оплачиваются. Порой всем о чём только можно мечтать.
Эта улыбка. Он её запомнит, навсегда запомнит. Чёрт, почему-то ему хочется так-же ему улыбнуться в ответ. Но ничего, вот сделает дело, и улыбнётся. Ещё как улыбнётся.
Уже спускаясь на той же лестнице, он почувствовал тяжесть ноши. Не только сумки, но и чего-то большего. Часть его требовала вернуть всё, бросить в кабинет эту сумку и убежать. Убежать, домой, закрыться, спрятаться. Он прогнал всё это, отмахнулся. И вспомнив о волосах, полез за зеркальцем.
...
Уже стемнело, уже люди вернулись домой и смотрели телевизор. Уже гудела вода в трубах, пахло ужином. Все закрылись в своих квартирах, дома были полны, но на лестницах, в коридорах было пустынно. Словно это другой мир, параллельный нормальному, освещённому, живому.
Как это много на самом деле - несколько домов. Как много квартир, лифтов, этажей. Как трудно обойти всё, как трудно к каждой приклеить рекламный листок.
Он пытался понять, тчо-же на них изображено, но только голова заболела. Совершенная абракадабра из пятен, обрывков картинок, цифр и неизвестных букв. Оно конечно с каждым разом казалось яснее, и буквы всё больше становились знакомыми, но начинала болеть голова. И он просто, не смотрел на то, что расклеивал.
Сначала старался не попадаться на глаза людям. Ждал, если кто-то возился
с ключом. Обходил этажи если на них разговаривали. Постоянно придумывал как будет оправдываться, если с него спросят. Ведь по сути он пачкал чужие двери. Он позволял себе неправильное.
Но всегда всплывала улыбка, всегда он вспоминал что его ждёт партнёрство и кабинет. Он уже поверил, и даже логически себе доказал, что это проверка. Проверка на честность, надёжность и ответственность. Это его путь теперь. Путь к вершинам, к достойным вершинам. И со временем он стал смелее.
Однажды даже приклеил рекламу на дверь, перед носом жильца и не оборачиваясь, не извиняясь продолжил клеить на другие двери. Он ждал, что на него начнут кричать, он хотел уже смело и презрительно посмотреть на человека, своим взглядом показать с кем этот неудачник говорит. Но никто не возмущался. Дверь позади закрылась и он остался один. В тишине многоэтажного дома.
Он ликовал. Ему уже виделось новое будущее, новый он сам и новое к нему отношение. Окружающие больше не будут смеяться над ним, смотреть сверху в низ и может быть, только может быть, вдруг он сможет сделать себе пересадку волос.
И он клеил рекламки. Клеил быстро, не пропуская не одну дверь. Сумка пустела. Он всё сильнее уставал. Но продолжал.
И вот стемнело. Последний этаж предпоследнего дома. Шесть дверей, шесть наклеек. Лампочка еле светила. Он сильно устал. Волосы лежали как попало, но он старался пока не обращать внимания.
Всё, с этим домом покончено. Он огляделся. Прислушался. Тихо и темно вокруг. Он один, на мутном пятаке света, громко дышит. Он мог бы приложить ухо к дверям, и узнать что кто делает, чем занимается. Он мог бы тут остаться до ночи, и слушать людей. Слушать их тайны. Может даже попробовал бы открыть одну из дверей.
Но он устал и хочет домой.
А где его дом? А где он сам? Сверкнуло в голове осознание, что он первый раз так поздно вне дома. Что в незнакомом районе а скоро ночь. Липкая неприязнь ко всему вокруг заменила реальность. Он вдруг увидел ясно грязные перила, заплёванные полы, исписанные стены. Почувствовал узость и небезопасность этого места. Ведь в случае чего, ему совершенно некуда бежать.
Даже когда лифт приближался он продолжал нажимать кнопку "вызов". Двери открылись, он залетел в кабину и надавил на "один". Ничего! почему двери не закрываются?
Закрылись. Но медленно, слишком медленно. Если кто-то хотел бы, то достал его.
Лифт начал опускаться. Медленно, то же медленно. Нет, конечно как и всегда. Это просто ему кажется. И дверь закрывалась с обычной скоростью. Он лишь устал. Он далеко от дома, и немного волнуется. Сейчас до остановки, и домой. Ужинать, смотреть телевизор а потом спасть.
Он прислушался. Странно, словно кто-то топает. Топает снаружи лифта, в самой шахте. Неужели что-то с механизмом? Нет, лифт опускается ровно. Но звук всё громче. Словно босыми ногами по бетону. Сверху.
Как будто кто-то приближается. Приближается к нему. Вытянув руки, ужасные, когтистые! Что ему сказал партнёр? Сделать всё и до двенадцати! Лифт остановился, хочется кричать. Двери медленно открываются. Как же хочется бежать! Он проталкивается, роняет сумку, пара рекламок выпадает, одна кажется прямо в шахту. Он собирает оставшиеся, слышит смех и бежит. Он на улице. Вдыхает вечерний воздух, пытается успокоить сердце.
Что с ним сегодня? Совсем нервы не в порядке. Домой? Ведь нужно домой. Правильно отправиться домой. Но ведь нельзя, он обещал. Он должен выполнить условия проверки, он должен поступить как достойный человек. Его за это оценят. По честному. Достойно.
Слава богу последний дом был недалеко.
...
Ещё снаружи веяло какой-то обречённостью. Зайдя же в подъезд, сразу же ощутилось что-то болезненное. Воздухом тут не хотелось дышать. Не только из-за грязи, запыленности но и ещё почему-то. Странно неприятно, но казалось словно он дышит одним воздухом со многими людьми сразу. И с кем-то отдельно очень гадким. Ему очень захотелось отсюда убежать.
Хорошо хоть свет есть. Он ступал аккуратно, боясь вляпаться во что-то. По углам лежали какие-то мешки, коробки. Из них что-то вытекало. Это самый грязный дом из всех что он видел.
И самый тихий. Очень тихий. Слышны только его шаги, его дыхание, шуршание сумки. И больше ничего. Совсем ничего. Не шумят телевизоры, не гремит посуда, дети не бегают. Нет и привычных запахов. Словно здесь, никто сегодня не ужинал.
Он подошёл к первой двери. Прислушался. Там тихо. Словно за дверью нет вообще ничего. Достал рекламку, наклеил. И что-то услышал. Словно тяжёлый вздох и ... удар? И другие звуки. Неприятные, противоестественные, заставляющие желудок сжаться. Вызывающие образы, которые не должны вообще быть в голове, неправильные. Но знакомые, пугающе знакомые.
Он не побежал. Мысль о доме, о телевизоре, удобной кровати подталкивали его бежать. Бросить всё, сумку эту и мечту о кабинете и уважении. Бежать. Спасать себя. Но он остался. Это испытание, это всё часть испытания, твердил он себе.
Нехотя он прислушался ко второй двери. Тишина. Достал рекламку, приклеил, и раздался сдавленный крик. Тихий, глухой. И снова неправильные звуки. Снова они отдавались эхом в памяти.
Прислушиваться к третьей двери он не стал. Но кажется всё повторилось. Не важно, о уже спешил к четвёртой. Может позвонить куда-нибудь? Сообщить. Вдруг кому-то плохо. Или вообще, вдруг кто-то совершает преступления? Прямо сейчас, за этой, пятой дверью. За которой кто-то заплакал и тут же затих. И вновь, звуки. Нет, так люди не едят. Это всё только похоже на чавканье.
Шестая дверь.
Седьмая дверь.
И почему то, очень отчётливо он ощущает благодарность. Кажется даже улыбку. Улыбку со многими острыми зубами, которая уже нацелена не него, на его грудь, на его сердце.
Он продолжил клеить. Ещё дверь, рекламка, эти звуки. Вот последняя на этом этаже. И тёплый выдох удовольствия пронёсся по подъезду. Он не побежал, он остался стоять на месте уверяя себя, что это ему показалось. Но волосы поднятые воздухом доказывали, что нет, что не показалось.
Дверь на улицу, на выход. Или дверь лифта? Он с сомнение оглядывал то одну то другую.
Но пришла знакомая мысль, давно выученная. Там люди. Много людей и все они его не любят. Все считают его недостойным, слабым и трусливым. Недочеловеком, не мужчиной, ничтожеством. С самого его детства они так к нему относятся, так о нём думают и так ему говорят. Всегда и все. И это взаимно. Он так же их всех не переносит, с трудом терпит даже мимолётное общение. Может даже ненавидит их всех.
Он повернулся к лифту. Нажал "вызов". Он должен доказать всем, должен пройти испытание. И потом, не так всё тут плохо. Там, снаружи и среди людей похуже будет.
Рот лифта раскрылся. Он вошёл, нажал "двойку". Двери медленно закрывались. Слишком медленно, если бы кто-то хотел его поймать, он бы успел просунуть руку. Большую, когтистую.
Кажется лифт поднимался быстрее, чем закрывались его двери.
И второй этаж был тих. Ни звука, ни скрипа. Запах старой пыли, каких-то отходов и чего-то металлического. Странный запах. Тревожный, волнующий, даже пугающий но ... приятный.
Он не стал слушать что-там за дверью. Просто начал клеить. Клеить как можно быстрее. Приглушённые звуки, стоны и вскрики, хрипы накладывались друг на друга. Почти музыка. Он клеил быстро, переходил от двери к двери. Войдя даже в азарт, стараясь обогнать его, того кто там, в квартирах совершает ужасное, а потом чавкает.
Это игра. Они просто играют.
Последняя наклейка на этаже. "ЕЩЁ!" - пронеслось по этажу. Голодное, утробное, отовсюду сразу, из каждой двери. Ненасытное. Он подбежал к лифту и нажал "вызов". Он жал на кнопку, а двери, словно смеясь, играя открывались медленно-медленно. Что же это было? Что тут такое? Что он слышал?
Забежал в кабину, и потянулся к "единице", но остановился. Засомневался и нажал "тройку". Зачем? Почему не уйти? Нет никакого ответа, ничего не придумать. Или есть, но он такой, что лучше его не знать, не думать о нём.
НЕ ВЫПУСТИТ.
Вот так неожиданность. Прямо перед лифтом на столике стоит телевизор. Включенный даже. Значит кто-то здесь есть нормальный? Кто-то его смотрел, может кто-то и картошку жарит сейчас?
Хотя кажется, он поставлен специально для него. С заботой о нём? Но кому он тут нужен, кто его тут ждал?
На экране диктор, с очень знакомыми, приятными чертами лица что-то говорит. И кажется говорит именно ему. Да, смотрит на него. Но нет звука. Диктор прекращает говорить, как бы ожидая, что он включит звук. Он включает.
-Нужно всегда выполнять договорённости. Особенно если обещал партнёру, ведь кто тогда, что за человек и человек ли вообще? Так?
Он кивнул.
-Назначенное время исполнения до двенадцати, а ведь сейчас уже почти двенадцать. Нужно очень постараться, что-бы успеть, уложиться во время. Иначе, кто знает что будет иначе? Но кажется проверять не стоит. Некоторые договоры с некоторыми, скажем так людьми нужно просто выполнить и всё. Так?
Он кивнул.
-Так чего ты встааАААААА....
Он ткнул кнопку. Экран погас, но звук ещё на какое-то время остался. Может это эхо? Может это он повторяет сам себе - "чего ты ВСТАЛ!"
И вот когда всё стихло, этажом ниже раздались шаги. Тяжёлые, большие, уже знакомые. Там, в лифте, он слышал такие же. Только тогда оно двигалось быстрее.
Вдруг включился телевизор. Картинка была нечёткая, прыгала и почти отсутствовал звук. Он разобрал лишь "реклама" и "успеть". Снова ткнул кнопку. Ему нужно успеть.
Он начал клеить. Рекламок оставалось всё меньше. И они кажется изменились, или на самом дне лежали другие? Он клеил, и клеил. не обращал внимание на звуки. Не обращал внимание на слова, вдруг ставшие ясными на этих рекламках. "ТЫ". Он приклеивает. Не думает о надписях. "МОЯ". Он клеит, переходит к следующей двери и снова клеит. "ЕДА". Он не замечает этих слов, он не думает о них. И не думает о чавканье за дверью. За каждой дверью.
Быстрее, всё нужно успеть сделать быстрее. Иначе ... а что иначе он знать не хотел.
Этаж закончен. Он бежит к лифту. Раздаётся довольное, сытое урчанье. Кажется совсем рядом, почти за плечом. Он давит на кнопку. Может пешком? Может по лестнице? Нет. Так легче, так проще, так безопаснее. "ЕЩЁ". Он забегает в лиф. Слышит шаги. Тяжёлые, босые ступни. Дыхание. Он жмёт "четвёрку". Двери медленно, очень медленно, закрываются, издевательски поскрипывая смеются.
Проход всё уже. Видно всё меньше. Но вот тень закрыла всё. Рука тянется, серая с огромными когтями. На них кровь. Он кричит.
Тишина, двери закрыты, лифт поднимается.
Здесь другое. Уже слышны люди. Они тихо плачут, просят о пощаде. Просят не делать этого. А когда он приближается к их дверям, они кричат. Некоторые называю имя. Его имя. Но он клеит. Они замолкают. Раздаются чавкающие звуки.
Где-то слышны животные, и это ему особо знакомо. Пугает, тревожит особо, но и волнует. Вспоминается детство. Он клеит и клеит. Он старается не торопиться, но делать всё быстро. Звуки наполняют его, моментами он закрывает глаза наслаждаясь ими. Это ужасно, конечно, но ведь это всего-лишь люди, или тем более их животные.
Он клеит и радуется. И радуясь вспоминает обещанное, вспоминает приятного человека, его большую, очень большую улыбку. Единственного кто его понял, кто оценил, кто подарил ему достоинство, и подарит ещё больше. Насыщение, утоление того, что с детства гложило.
Он закончил с этим этажом. Крик радости. Чей? Может это он кричит или тот, что в последней квартире насыщается? Не важно. Лифт. Следующий этаж.
Всё повторяется. Только он уже разбирает детали. Видит кое что, ощущает. И радуется вместе с ним, с тем кто бегает, кто ест. Глупые, одинаковые, посредственные люди. Так им всем и надо. Всем!
Последняя дверь на этаже. Радостный крик в унисон. Он бежит к лифту. Жмёт кнопку. Остался последний этаж. Он запыхался. Он устал. Но он так рад. Это лучший день в его жизни!
Двери открылись. Он почти выбежал, но сумка за что-то зацепилась. Он обернулся, потянув её на себя. В лифте стоял тот человек. Приятный. Улыбался.
-А ты молодец, партнёр.
-Спасибо.
-Но помни, каждая наклейка, на каждую дверь.
-Я помню.
Приятный улыбается. Рот становится всё шире и шире, зубы, большие и острые, и эти глаза, чёрные и очень пустые. Двери лифта закрыты. Последний этаж. Сумка почти пуста.
Тут тихо. Он клеит и ничего не происходит. Одна рекламка, вторая. "ТЫ МОЯ ЕДА". "ТЫ МОЯ ЕДА". Третья рекламка. "ТЫ МОЯ ЕДА". Он уже знает, что что-то не так. Здесь холодно. Здесь нет мусора, нет мешков, никаких коробок. Здесь вообще всё как-то по другому.
Он успел? Или уже не важно? Он стал партнёром?
Дверь впереди приоткрылась. Последняя дверь на этаже. Последняя дверь в этом доме. Он клеит рекламку. Он на шаг ближе. Из двери высовывается рука. Серая, с огромными когтями. Она с половину двери. Он клеит рекламку. Он ещё ближе. Когти нетерпеливо скребут. Высовывается голова. Она под потолком. Улыбается. Он клеит рекламку. Он уже у этой, последней двери. Смотрит на эт, на этого. Улыбается в ответ. Оно, он к нему добр, оно оценит по достоинству его помощь, его самоотверженность. Оценит и то, чем он занимался в детстве, что делал с животными, или с теми кто не мог дать отпор. Со знакомыми стариками. И как ему это всё нравилось.
Они улыбаются друг другу. Он ищет рекламку на последнюю дверь. Оно, он убирает руку, давая возможность наклеить. И улыбка становится ещё шире, всё лицо - одна сплошная улыбка, одни сплошные зубы.
Рекламки нет. Она упала тогда, в шахту лифта. Оно смеётся.
ТЫ
МОЯ
ЕДА
!!!
Оно начало чавкать. Он старался улыбаться. Старался не мешать.
