Не помню, как дошла.
Алёна открыла дверь, принесла стакан воды и только тогда я смогла ей все рассказать.
— Зачем ты ему про рога сказала?
— Потому что он испугался телефонного звонка.
— Мне кажется, ты его еще больше обидела этим.
— А почему никто не думает о моих чувствах? – закричала я.
— Ну почему не думают? Думаем. Просто...
— Это тупик.
— Нет.
— Думаешь, он не приедет за мной завтра утром?
— Приедет, конечно. Куда он денется. Может, ты завтра извинишься перед ним?
Я вздохнула:
— Извинюсь.
— А как вообще было? – спросила Алёна смутившись.
— Вряд ли я смогу описать это словами, - призналась я.
— Ты, почти состоявшаяся писательница и не можешь описать? – Алёна поставила руки в боки и потребовала: - Рассказывай.
— Правда…
Алёна угрожающе смотрела на меня.
— Наверное, это был рай.… Такая трактовка тебя устроит?
— Нет, не устроит. Может быть, ты и знаешь, что это такое, но я в раю не была и хочу простого земного пересказа.
Я улыбнулась и опустила голову.
— Ну, бабочки в животе хоть были? – не отступала подруга.
— Были бегемоты, - засмеялась я. – Они топтали мою селезенку и кричали «Мы любим Ваню Макарского». Такой рассказ тебя устроит?
Алёна сложила руки у груди:
— Класс! Как я люблю эти романтические истории.… А мурашки? По телу бегали мурашки?
— Да, - призналась я, - табунами.
Алёна обиделась:
— Ты нехорошая! Я тебе все рассказываю, а ты…
— И я тебе все рассказываю. Честно. Все так и было: и бегемоты, и мурашки.
Алёна задумалась, посмотрела в окно, потом на меня:
— Ничего себе рай: бегемоты, мурашки… табунами…
Мы рассмеялись.
— Все равно ты молодец, Машка. Я очень рада за тебя. Пусть еще в вашей истории не все понятно, но тебе было с ним хорошо – это раз. И теперь ты точно знаешь, то он тебе нужен – это два. И вот о чем я подумала. Может тебе начать вести себя по-другому?
— Алён, тут дело не во мне. А в нем. Это он вздрогнул от телефонного звонка. Значит, он боится свою жену.
— Да? Тогда почему он был с тобой?
— Как это почему? Ты же сама мне сказала, что на свете нет мужчин, которые откажутся от… - я задумалась, - от интрижки на стороне.
— Какие глупости я тебе говорила! – воскликнула подруга, - И кого ты слушаешь? Женщину, которой уже исполнилось тридцать, и у которой нет ни своего угла, ни нормального мужика, ни достаточного количества серого вещества в голове? Эту женщину ты слушаешь?
Я хихикнула:
— Ты просто не знаешь, какое сокровище эта женщина! Я ее обожаю!
— Да? – нахмурилась подруга, - ну раз обожаешь – тогда и слушай. Попытка не пытка. Вспомни, какая ты была - такой ты и должна стать.
— А какая я была?
— Веселая, озорная, смелая, наглая!
— Никогда я не была наглой, - возразила я.
— Не была? А когда просила своего мужа жениться на тебе перед всей честной компанией? Разве это не наглость?
— Это дурость...
— Скорей всего это и то, и другое. Так вот. Ты должна быть веселой. Ты не должна грустить совсем. Ни капельки. Чтобы он понял, что ты не отчаиваешься, и что ты веришь, что у тебя все будет хорошо. Шути, смейся, рассказывай веселые истории, восхищайся Лондоном и благодари его, что он тебя сюда привез.
— Зачем?
— Мужики это любят! Хвали его. Только аккуратно, чтобы он не понял, что это лесть.
— Нет, Алён, я этого всего не умею.
— Но ведь умела раньше?
— Это так давно было...
— Ничего, вспомнишь! Хватит хандрить и писать рассказы, в которых в каждой строчке одни слезы. Пора что-то менять. Поняла?
Ровно в пять утра я была внизу. Ваня уже ждал меня. Я поздоровалась, он даже не произнес «Привет», только слегка кивнул, и до аэропорта мы ехали в тишине. Даже радио было отключенным.
Я все время искала слова, чтобы извиниться, но так и не нашла...
В аэропорту мы сдали багаж и прошли в зал ожидания.
Ваня купил газету, и все время читал последние новости.
В самолете он закрыл глаза и сделал вид, что спит.
Я была в отчаянии.
Ни капельки любви, ни капельки сострадания с его стороны я не видела. А может, так мне и надо? Может, заслужила? Что это за выпад был с моей стороны вчера? Ну, подумаешь, телефонный звонок, ну, подумаешь, вздрогнул от неожиданности…
Я запуталась и готова была снова разреветься. Только большое количество людей вокруг не давало мне этого сделать, ибо плакать я привыкла в одиночестве, в крайнем случае, у Алёны на плече, но никак не при толпе в аэропорту.
В аэропорту Хитроу нас встретили и сразу отвезли в офис компании, с которой Ваня планировал заключить какой-то важный договор.
Весь день мы провели за столом переговоров, договорились подписать контракт завтра утром, и освободились, когда уже было темно.
— А я так мечтала посмотреть город...
— В следующий раз, - мрачно произнес Ваня.
— Ну, чего ты такой грустный? Вроде бы они готовы сотрудничать и завтра ты подпишешь этот контракт.
— Вроде бы... – повторил он и посмотрел в мои глаза.