– Здра… то есть, бонжур. Как пройти к аэропорту? То есть… как его… эээ… Коммон арривэ… аэропорт? – мямлил Серёга, мысленно проклиная себя за то, что прогуливал уроки французского.
Мужчина в чёрном цилиндре непонимающе смотрел на него.
– Pardon? – спросил он.
«Пардон? Это же вроде извинение. Зачем он передо мной извиняется? – подумал Серёга. – Ну, видать, самому стыдно, что русского не знает».
Парень включил всё своё красноречие и, махая руками, продолжил:
– Я… то есть Жё, – тут он уверенно ткнул указательным пальцем себе в грудь. – Ищу… как там оно будет-то… фраза ещё такая есть про женщин… шерше ля фам!.. Да, точно! Шерше… аэропорт!
На последнем слове Серёга раздвинул руки в стороны, изображая самолет.
Мужчина в цилиндре недоуменно приподнял одну бровь.
Серёга, вдохнув побольше воздуха, громко повторил:
– Жё шерше аэропорт!
Так, по его мнению, слова должны были лучше дойти до собеседника. Тот, однако, так ничего и не понял.
В надежде найти спасение среди других людей, Серёга осмотрелся.
Это было небольшое заведение, вроде летнего кафе, где за маленькими столиками сидели шумные посетители. Они болтали что-то на своём непонятном французском, смеялись и пили вино.
«Ну вот, а всюду говорят, что русские – пьяницы. А сами-то!» – подумал Серёга.
Пройдя вглубь мимо всё еще недоумевающего цилиндроносца (и где только он откопал этот нелепый цилиндр?), парень заметил симпатичную девушку. Она, в отличие от остальных, не гоготала в пьяном угаре, а мило игралась с собачкой. Серёга тоже любил собак (с детства он воспитывал золотистого ретривера), поэтому знал, с чего начать разговор. Он даже вспомнил, как будет собака по-французски – «Шьен»! Всё-таки уроки французского не прошли даром.
Встретившись взглядом с девушкой, он растерялся. Она мило улыбнулась ему и что-то спросила, а он, почему-то раскрасневшись, резко забыл все французские слова. Несколько секунд девушка продолжала ожидающе смотреть на него, и он, окончательно сраженный ее милой улыбкой, выпалил первое, что пришло ему в голову:
– Жё не манж па си жур!
Девушка изобразила на лице гримасу, чем-то похожую на ту, что была у цилиндроносца, а гул французской речи отчего-то затих. Все смотрели на Серёгу.
Несколько секунд молчания излечили Серёгу от амнезии, и он вспомнил, зачем шёл к этой девушке. Он указал пальцем на маленькую собачку, все ещё сидящую у неё на руках, и гордо воскликнул вспомнившееся слово:
– Шьен!
Прижав собачку ближе к своей груди, девушка встала и попятилась подальше от этого сумасшедшего. Крупный мужчина с рыжей бородой схватил его и потащил из кафе. На выходе к нему присоединился цилиндроносец. Серёга пытался отбиваться и не прекращал кричать что-то про собаку и аэропорт, но никто даже не пытался его понять.
…
– Вы поглядите-ка! Храпит и не краснеет! – чей-то громкий голос заверещал Серёге прямо в ухо.
Очнувшись, он подскочил на месте и обнаружил, что находится в стенах университета. Перед ним, скрестив руки на груди стояла Маргарита Фёдоровна – преподаватель по истории искусств.
– Извините, – пробормотал Серёга, виновато склонив голову.
– Ты давай-ка лучше расскажи нам про картину Ренуара «Завтрак гребцов», – сказала женщина, указывая на виртуальное полотно, спроецированное на стену.
Подняв взгляд, Серёга обомлел. И та милая девушка с собачкой, и цилиндроносец, и даже он сам, отчаянно пытающийся узнать о местонахождении аэропорта – все они навсегда остались на этом вечном полотне.
© Copyright: Дарья Александровна Санникова, 2023
