Художник Пауль Клее, кажется, был первым, кто увидел в рисунках и стихах детей и сумасшедших искусство. Впоследствии, впрочем, это сослужило ему плохую шутку: Клее стал одним из «гвоздей программы» на печально знаменитой «выставке дегенеративного искусства», где его работы и картины других авангардистов чередовались с рисунками шизофреников.
Сумасшедшим Клее не был. Если не считать проявлением ненормальности любовь ко всему «неправильному», «примитивному» и «непонятному». То он, словно ребенок, резвится и заставляет птиц ходить вверх ногами («До краев»), то тревожит ночными кошмарами, как в «Полной луне». То просто берется изобразить «неизобразимое». Скажем, музыку, как в знаменитой работе «Ритмическое».
Ученик Франца фон Штука, Клее мало что взял от этого чувственного символиста, любившего эффектные композиции. Гораздо больше ему дала Италия, где он побывал в молодости и был поражен архитектурой Ренессанса. Наверняка запомнились ему и фрески, на которые так похожи многие его работы, где города словно сложены из кубиков. Италия, этот музей под открытым небом, и стала главной школой повзрослевшего Клее.
Но всего лишь кирпичиком в созданном им живописном пространстве. Он мог быть и абстракционистом, и сюрреалистом, и примитивистом, легко впитывая разные техники, работая в разных направлениях и при этом оставаясь собой. 61 года его жизни хватило, чтобы создать несколько тысяч картин и рисунков. Не знаю, написал ли кто-нибудь из художников его портрет. А вот стихи есть замечательные. Сочинил их Арсений Тарковский. Это немного ироничное произведение стоит привести целиком:
Жил да был художник Пауль Клее
Где-то за горами, над лугами.
Он сидел себе один в аллее
С разноцветными карандашами,
Рисовал квадраты и крючочки,
Африку, ребенка на перроне,
Дьяволенка в голубой сорочке,
Звезды и зверей на небосклоне.
Не хотел он, чтоб его рисунки
Были честным паспортом природы,
Где послушно строятся по струнке
Люди, кони, города и воды,
Он хотел, чтоб линии и пятна,
Как кузнечики в июльском звоне,
Говорили слитно и понятно.
И однажды утром на картоне
Проступили крылышки и темя:
Ангел смерти стал обозначаться.
Понял Клее, что настало время
С музой и знакомыми прощаться.
Попрощался и скончался Клее.
Ничего не может быть печальней!
Если б Клее был намного злее,
Ангел смерти был бы натуральней,
И тогда с художником все вместе
Мы бы тоже сгинули со света,
Порастряс бы ангел наши кости!
Но скажите мне: на что нам это?
На погосте хуже, чем в музее,
Где порой вы бродите, живые,
И висят рядком картины Клее -
Голубые, желтые, блажные...
