Однажды я и брат поехали на машине встречать с электрички кого-то из родных. От деревни, где мы отдыхаем летом, до станции по грунтовой дороге километром 5-6. На этом отрезки пути стоят еще две деревни. И вот, наверно, в километре от одной из них, я заметила на противоположной обочине пустую инвалидную коляску, а на земле, как мне показалось, полусидел человек. Я схватила брата за рукав: «Инвалид упал с коляски, тормози!». Брат засомневался – что можно увидеть в такой пыли? Пыль действительно клубилась густым шлейфом от проезжающих автомобилей, дождя давно не было, деньки стояли жаркие. Я настояла на своем, и пока брат разворачивал машину, нас обогнали еще несколько легковушек.
Мы тронулись в обратный путь, брат немного недовольно бурчал, что если беспомощный человек и в правду упал, то ему, наверное, уже помогли из проехавших машин.
Ничего подобного! Человек как находился у подножек своей инвалидной коляски на пыльной обочине, так и находился. Брат затормозил, выскочил из автомобиля, бросился на помощь. Инвалидом оказался худенький парнишка лет двадцати, живущий в первой по шоссе деревне. Я часто видела его в коляске, стоящей посреди улицы, когда проезжала мимо. Брат подхватил упавшего под руки и усадил в инвалидную коляску. Потом развернул ее к деревне и тихонько катнул в том же направлении, посоветовав парнишке больше не уезжать так далеко от дома. А тот, толи от пережитого, толи от смущения только кивнул головой.
Прошло, наверное, лет десять с того происшествия, и в деревню, где я жила летом, переехал со своей семьей тот самый молодой человек, которому мы помогали когда-то на шоссе. Бывает же такое!
Его звали Сергей Яковлев. У него первая группа инвалидности, детский церебральный паралич. Тяжелая форма, немного работали руки, ими он раскачивал рычаги видевшей виды старой инвалидной коляски и с трудом катался по деревне. В след за ним бегала маленькая черненькая собачка с недоверчивым, серьезным взглядом.
Сначала, когда Сергей с родителями переехал в нашу деревню, к нему очень часто приезжали ребята на мотоциклах, друзья и знакомые с прошлого места жительства. Постоянно были слышны тарахтенье моторов, смех, говор. Иногда в деревню наведывался небольшой колесный трактор с прицепом. Молодежь весело грузила инвалидную коляску в прицеп, самого парнишку сажали в кабину, и шумный кортеж уезжал. Возможно, Сергея забирал погостить кто-то из друзей. А может быть он навещал оставшихся в своей деревне родных… У Сергея еще была старшая сестра с семьей. Я точно не знаю, куда увозили парнишку. Тогда спросить не удосужилась, а потом вспоминать те счастливые для Сережи дни постеснялась. Почему? Потому что чуть позже визиты молодежи стали реже и реже, а за последние пять лет я вообще никого из гостей я рядом с домом Сергея не видела. За это время в семье Яковлевых случилось несчастье – скоропостижно умерла мать Сергея. Теперь он жил только с престарелым отцом - Николаем Ильичом. Остались мужчины одни… И дом у них красивый, ухоженный, и над окошком висела антенна - «тарелка», а в палисаднике пестрели какие-то цветочки, но женского взгляда, женской руки все равно не хватало.
А еще у мужчин жили две собаки, которых Сергей очень любил: маленький французский бульдог – Алиса, и большой охотничий пес. Николай Ильич в прошлом заядлый охотник. Когда я в этот раз разговаривала с Сергеем, Алиса, похожая на чертенка, шустро бросилась ко мне в ноги, осторожно обнюхала и внимательно посмотрела в лицо строгими глазами – не представляю ли я опасность для ее хозяина? Я не боюсь собак, но от этого взгляда сразу возник вопрос: «Не цапнет?». «Нет…» - улыбнулся Сергей. На его тонком, худощавом лице во время нашего разговора светилась обезоруживающая детская улыбка, в глазах сквозила бездонная грусть.
Сергей Яковлев все время жил в деревне, хотя родился и прописан в Твери, в Заволжском районе. Конечно, в деревне чистый воздух, тишина, покой. Инвалиду удобнее и безопаснее совершать прогулки. Но одинокость-то страшная! В деревне нет ни одного сверстника Сергея, с которым бы он мог общаться. Даже просто близкого по возрасту человека. В кое-каких домах оставались еще бабульки, к которым в летний сезон наезжали шумные внуки и правнуки. Разве они могли стать полноценными собеседниками инвалиду? Вот и катался Сергей один в хорошую погоду по деревне, туда-сюда, туда-сюда. А чаще сидел в инвалидной коляске около своего дома, посматривал по сторонам. Только вокруг одно и то же на протяжении многих лет – дорога, колодец, деревня да сосновый бор за ней. Небольшое разнообразие вносила в монотонность жизни автолавка, приезжающая три раза в неделю. Сергей караулил её прибытие, чтобы отец случайно не пропустил. Потом Николай Ильич шел за покупками, а сын терпеливо ждал его у дома или выезжал навстречу. Так бывает летом, а зимой из-за заснеженности дорог автолавка может и не приехать. Да и Сергей в этот период чаще сидел в избе и, если электричество не отключили, смотрел в экран опостылевшего телевизора.
Сережа нигде не учился. Он даже не умел читать, о чем потом очень жалел. Я спросила его – почему так получилось? Ведь та деревня, в которой жил Сергей Яковлев раньше, находится совсем рядом со станцией, где есть большая школа. Учителя могли бы ходить на дом, хотя бы начальных классов. Молодой человек грустно улыбнулся: «Сначала ходила одна учительница… Потом она уволилась и уехала. Больше никто не ходил». Я начинала рассказывать Сергею, что у нас в Твери есть библиотека, где книги записаны на магнитофонных кассетах и даже DVD-дисках, их надо просто слушать. Сережин папа, имея старенькие «Жигули», мог бы ездить в город, брать и менять такие книги. Сергей слушал меня сначала с удивлением, потом на его лице проступило разочарование. «У меня нет магнитофона», - тихо сказа он - «Только одно радио».
За год до нашего разговора отец Сергея, Николай Ильич, попытался добыть для сына инвалидную коляску с мотором, старая на ручном ходу чинена уже перечинена. Может смог бы тогда Сережа на самоходном агрегате проехать вокруг деревни или потихоньку добраться до речки. А то, может быть и в соседнюю деревню съездить, к друзьям. Пожилой человек ходил по разным учреждениям, просил, умолял, требовал. Сделали Сергею Яковлеву индивидуальную реабилитационную карту, но дали обыкновенную инвалидную коляску, «универсальную» - как сказал Николай Ильич. Даже на очередь не поставили на необходимое «чудо техники». Почему - не понятно? Ведь у нас в Твери инвалидам первой группы выдают такие коляски. Я попыталась разобраться с этим вопросом. Оказывается, Сергею прикрепили ярлык «умственно отсталый», а таким, мол, коляска с мотором не положена. Но, во-первых, очень легко записать в умственно отсталые совершенно безграмотного человека. Во-вторых, согласно Правилам дорожного движения и Гражданского кодекса РФ тип электрической коляски не является средством передвижения (т.к. скорость электрической коляски – 1-6 км/ч), он сконструирован исключительно для инвалидов и пожилых людей. Для управления электроколяской не нужно иметь водительские права. Я звонила в разные места, пыталась что-то доказать, но увы!.. Очень как–то грустно от всего этого.
Умер Сережа через год после нашего разговора от инфаркта. И было ему всего 40 лет…
На дворе двадцать первый век, изобретения электронных технологий поражают воображение. Ученые умы работают над разнообразными приспособлениями, облегчающими жизнь людей с ограниченными физическими возможностями. В странах и городах утверждаются программы о доступности окружающего пространства для инвалидов. Паралимпийцы добиваются невероятных успехов на очередных Олимпийских играх. Тысячи и тысячи людей с ограниченными физическими возможностями учатся и общаются по Интернету, ездят на экскурсии, путешествуют, покоряют вершины и просторы Земли. А в тридцати километрах от областного центра жил Сергей Яковлев, одиноко катался по пустой деревне в старенькой инвалидной коляске. А точнее сказать – стояла его коляска на обочине, несущейся мимо дороги жизни.