– Я б покурил, – вдруг проговорил Студент.
– Я тоже, но не время и не место, – ответил, хотя мысль о сигарете приятно защекотала под ложечкой. Привычка.
Пиранья ускорила шаг и поравнялась со мной. Тропа, куда мы свернули, затерялась между деревьями. Я вёл товарищей, повинуясь чутью, словно встроенному внутреннему компасу. Жалел, что «Маугли» не со мной. Потянулся, как за воспоминанием, к груди. Подумал о Рексе, и в сердце защемило. Чем ближе мы приближались к территории «Авалона», тем горче отзывалась память. Вернуть прошлое, перечеркнуть настоящее. Будут ли счастливы те, кого я люблю сейчас? Вот ведь в чём вопрос. Странное дело, вдруг подумал я, в Зоне голова оставалась светлой, ни провалов в памяти, ни видений. Минуло слишком мало времени, или девять месяцев в госпитале Лаборатории «Икс-2» не прошли даром?
– Окажемся в «Авалоне», КПК и правда будет глючить, – предупредил я.
– Я кое-что подготовил на тот случай, – отозвался из-за спины Студент. Мы обернулись. А он похлопал себя по лямке рюкзака. – Карта Зоны всегда со мной. Хотя, ты наизусть помнишь маршруты. Верно, Холод?
– Верно, – согласился я.
Защитные модифицированные комбинезоны – вещь отличная. Под экипировку не пробиралось холодное дыхание «Авалона». Пиранья впервые оказалась на аномальной территории и сразу же отметила, что всё-таки существуют места, где образования Зоны не убийственны для сталкеров. Согласился с ней отчасти, зная, что здесь я находился, когда был мутантом.
Температура резко упала, термо-режим комбинезона спасал от холода. На датчике показывало минус десять градусов по Цельсию. Это нормально, вспоминал я. Летом в аномалии температура падала ниже, чем зимой. Сейчас май. Меньше слякоти зато, и плотояды в Чащобе спят сладким сном.
Впереди раздалось утробное рычание. Чёрт. Звук пронёсся между деревьями неожиданно. Серело, и в сумерках мы не сразу разглядели кальмара, одного из самых опасных существ Зоны. Настроив изображение на шлеме, я вскинул винтовку. Её прицел связан с камерой ночного видения комбеза, что оказалось удобным для вычисления расстояния до цели в темноте. Кальмар остановился на тропе и смотрел на нас выпученными глазами.
– Что медлишь? – услышал в шлемофоне нетерпеливый голос Пираньи.
Я вдруг ощутил давно забытое чувство. На груди стал тепло, а в голове раздался голос.
«Я рад, что ты вернулся, Холод».
«Кто ты»? – задал я мысленный вопрос.
«Ты и я одной крови. Помнишь»? – спросил кальмар. Я кивнул, и, положив ладонь на ствол винтовки Пираньи, потянул его, опуская вниз.
– Мы здесь в безопасности, – ответил товарищам. Расстегнул ворот комбинезона, сунул руку к груди. «Маугли» висел на шнурке. К горлу подкатил ком. Как такое возможно, спрашивал голос из далёкого прошлого. В какой-то момент я испугался, что снова стану превращаться в мутанта. Отбросил глупый страх, зная, что и тогда оставался верен себе и был человеком.
Кальмар ушёл с тропы, и я двинулся вперёд по знакомым местам. Сталкеры, не опуская оружия, оставались настороже. Шли за мной. Хотя уверен, Студент помнил, пока со мной «Маугли», мутанты на моей стороне.
Ноги вязли в снегу. Подморозило недавно и, ступая по толстому насту, мы то и дело проваливались по колено. Здесь стоило опасаться лишь аномалий. Помнил каждую из них, но в «Авалоне» они часто меняли дислокацию. Так и здесь невдалеке от берлоги разлеглась «Топь». В заснеженной чаще её обнаружить просто. Слишком чистая вода, не покрывающаяся льдом, когда вокруг снег и мороз. Зелёная трава, застывшая антеннами по кругу круглой лужи, и даже голубые бабочки порхали над ней. Загляденье, да и только.
Дом еле заметен. Артефакт «Туманный свет» скрывал моё убежище много лет. Ему всё равно, что прошлое изменилось. Здесь, в «Авалоне», Зона и её дети помнили меня. Знал, что на подступах к «Дуге» всё развеется, мутанты снова станут врагами. Однако сегодня мы могли выспаться. Одна проблема – «Топь» перекрыла проход к жилищу. Обойти её – значит продираться сквозь колючки «танцующих деревьев».
Студент нашёлся, вытаскивая из ножен мачете. Запасливый парень, молодец. И со словами:
– Прости меня, природа-мать, – взялся за вырубку прохода сквозь переплетённые тела искривлённой рощи. Мы шли за ним. Я, вынув тесак, обрубал торчащие шипы на ветвях, склонившихся над нашими головами. Подчищал за сталкером, а он ещё напевал что-то вроде «Не рубите, мужики, не рубите». Пел не так громко, расслабился. В шлемофоне его голос слышали только мы с Пираньей.
Артефакт не заметен, он словно серый камень лежал у входа в хижину. Я поднял его и, убрав в холщовый мешочек, внёс в дом. Здесь всё по-прежнему. Словно хозяин ушёл ненадолго и скоро вернётся. Теперь я дома. Оглядел комнату с печью и маленькой кухонькой. Вздохнул. Рекса не хватало только, раньше разляжется, помню, у печи и дремлет, прикрыв жёлтые глаза. Даже став псевдопсом, он для меня оставался любимым другом. В груди сжалось. Казалось, откроется дверь, и друг вбежит, прыгнет, поставит большие лапы мне на грудь.
– Вспомнил о Рексе? – спросил Студент. Я молча кивнул. Сказал, что печь разжечь надо, иначе холод тут жуткий.
– Изба промёрзла. Протапливать её придётся несколько дней, – ответила Пиранья.
Скинув рюкзак, вынула контейнер, в котором хранился артефакт «Ядро». Отличный способ прогреть быстро помещение, так как арт вырабатывал не только электричество, но согревал своей энергией помещение. Не снимая перчаток, сталкер положила «Ядро» в печь, и, набрав в рот из бутылки воды, брызнула на электро-артефакт, приводя его в действие. Он вспыхнул белым светом, по контуру круглого шарика размером с перепелиное яйцо пробежались молнии. Загудело так, что Студент инстинктивно сделал шаг назад. «Ядро» сделалось красным и завертелось на месте. Гудение прекратилось, зато по датчикам комбинезонов я понял, что температура в доме поползла вверх.
– И до какой степени арт будет греть помещение? – поинтересовался я у Пираньи.
– Мы исследовали «ядро» в лаборатории «Икс-2», – ответила она, – и удивительно, что артефакт сам выбирает время и температуру выделяемого тепла. Если в помещении отсутствует электричество, то арт, словно дистанционно, даже подключает приборы.
– Тут с этим проблем не было, – ответил за меня Студент и осмотрелся в поисках выключателя. Я остановил его словами, что много лет никто не пользовался им, и не стоило рисковать.
Когда стало тепло, мы сняли шлемы, расстегнули комбезы и, вытащив припасы, поужинали. Студент извлёк из рюкзака карту, разложил её на столе. Я внимательно смотрел на его пометки, зная, что многие аномалии поменяли локацию. Водил пальцем по нарисованным тропкам, а Пиранья на всякий случай проверила коммуникатор, горестно вздохнув:
– Не пашет.
– Он тебе пока не нужен, – ответил я. – Оповестить об Импульсе, об опасностях или бандах нас смогут мутанты. Сейчас я могу связаться с ними и попросить о помощи.
– Дожили, – выдохнула Пиранья. – Ну, это ничего. Если есть прок от них, тогда пусть станут твоими ушами и глазами.
Я откинулся на спинку стула, вслушиваясь в энергетический фон «Авалона». Помнил ещё, как делать это, слыша множество голосов. Не устал удивляться, даже спустя годы – мутанты в глубине своего естества оставались людьми. Раньше они были нами. «Маугли», конечно, уникальный артефакт. Вспомнил, как Рекс нашёл его. Это случайность? Или находка стала ещё одним звеном в длинной цепи событий? Что случилось бы, если бы я не воспользовался «Маугли»? Вспомнил слова Дины о том, что жизнь складывается из мелочей.
В сознание прорывались тревожные сигналы. Через несколько минут я знал, что всплеск уже начался, просто мы, сталкеры, пока ещё не почувствовали его. Поделился с товарищами услышанной от мутантов информацией, и мы приняли решение снова облачиться в защитные комбинезоны, в них легче пережить Импульс.
– Главное не блевануть, когда закрыт шлем, – отозвался Студент кислым голосом. Вспомнил, видимо, как впервые попал под всплеск.
– Не боись, Студент, – улыбнулся я. Первым стянул со спинки стула комбез, немного расстроившись, что не получилось вытянуться у тёплой печки, как в старые добрые времена. Не страшно. Главное – здесь мы в безопасности. Велел всем спать, а сам, вынув «Туманный свет» из мешочка, оставил его на пороге убежище, активировав теплом ладоней. Так спокойнее. Никто не увидит пристанище сталкеров, и ни у кого не появится желания проверить, кто же скрывается здесь.
Импульс выдержали стойко. Когда волна выброса ударила по «Авалону», убежище даже вздрогнуло. Мне передался ужас всех существ Зоны. Студента радовало, что тошнота не скручивала желудок и «страшный доктор-садюга» не сверлил в голове. Костюмы спасали от физических ощущений – боли, судорог, тошноты. Решил, как вернёмся, лично скажу спасибо Сёмычу. Пиранья, фыркая, потом говорила о разработках её лаборатории, и что бармен тут вообще не при делах.
Вторая волна, словно психическая атака, накрыла ужасом. Не знаю, чего боялся Студент, и что пугало Пиранью – они ползли ко мне по дощатому полу, хватали за руки, за ноги. В шлемофоне я слышал истерический хохот сталкера и плач женщины, ставшей маленькой девочкой, умоляющей обнять её, защитить. Ко мне не приходили воспоминания, сознание оставалось чистым, как лист бумаги. В тот момент я и не думал, отчего не поддался панической атаке. Я обнимал товарищей и, прижимая к груди, утешал, как мог, шептал слова поддержки.
Никто не говорил о прошедшей ночи. Позавтракав и обсудив маршрут, проверив снарягу, мы двинулись в путь.
Пиранью угнетали мысли о беспомощности во время Импульса. На минуту я увидел глаза прежней Дины, испуганной, ранимой, но стойкой. Она держала себя в руках, но я ощущал её мысли и чувства кожей. Нет, не из-за «Маугли», а пробирающегося наружу чувства симпатии, которое давно пустило корни. Возможно, из-за того, что Дина, как глоток воздуха из того самого прошлого, которое пусть не особо доброе и нежное ко мне, но оно было моим, настоящим.
Выбравшись к Чащобе без особых проблем, я шёл впереди товарищей, периодически проверяя КПК. Нет, оно отказывалось помогать нам. До границы «Авалона» недолго. Видел мутантов, следивших за нами, слышал их мысли и голоса. На груди тепло, но скоро «Маугли» оставит меня, и монстры превратятся из наблюдателей или союзников во врагов.
Внезапный треск веток за спиной заставил обернуться и приготовиться отразить атаку. Кто бы это мог быть, промелькнуло в мыслях. Я не успел послать сигнал нападающему, увидев существо, с рёвом несущееся к нам. Это странное создание у меня не вызвало страха. Боялся я лишь за товарищей, видя в твари не противника, а возможность ответов на вопросы. Оно походило на человека и, в то же время, нет – словно голограмма меняла облик. Хлюпень, жаждущий крови, кальмар, раскрывающий щупальца. Он в одном метре от Студента. Тот выстрелил, но пули не брали противника. Внезапно, став свинорылом, тварь всё-таки добралась до сталкера. Повалила и вцепилась когтистыми лапами в шею, срывая шлем и отбрасывая его в сторону. Я выстрелил в голову монстра. Пуля прошла насквозь, не задевая его. Пиранья подлетела к существу, нанося удар ножом в спину, понимая, что рука прошла сквозь него. Это что, фантом?
Она, словно обиженно, закричала:
– Что ты такое, почему я не могу убить тебя?!
Кинулся к мутанту, оттолкнул его от Студента, видя, как тот задыхается кровью. Из разодранного когтями комбеза виднелась ключица, обнажённая от плоти и казавшаяся ослепительно белой. Отбросив монстра в сторону, повалил его в снег. Дитя Зоны извивалось подо мной и рычало. В какой-то миг пришло осознание, что именно я в силах справиться с ним. Нанёс удар в морду выродку, и на мгновение наши взгляды встретились. Меня словно поразило током. На меня смотрел Холод, ставший мутантом. На меня смотрело моё лицо.
Зона, за что ты так со мной? К чему эта жестокость, или это новое испытание, проверка на прочность? Убить зверя в себе, выбравшегося наружу? Мутант врезал мне по шлему, решил сорвать его, не прокатило, я увернулся. Нанёс ему прямой удар в лицо, разбивая переносицу. Выхватил из ножен керамбит, перерезал одним взмахом горло существу, а место разреза на моих глазах стянулось, словно регенерация происходила в доли секунды. Для меня враг не был призраком, я ощущал не только его ярость, но и его плоть под пальцами.
Мы катались по грязному снегу, вцепившись друг в друга, как взбесившиеся кошки. В висках пульсировал вопрос, когда же ты сдохнешь? Я не мог справиться с ним, как и ему не удавалось прикончить меня. Пиранья, направив в нашу сторону винтовку, не могла выбрать удобный ракурс для выстрела, дуло плясало из стороны в сторону. Студент хрипел, схватившись за окровавленную грудь. Наконец сталкер выстрелила. Пуля прошла сквозь меняющееся тело врага, словно пронзая тень, вошла в рыхлый снег, прожигая в нём норку.
Понимая, что битве нет конца и края, я крикнул через плечо, чтобы сталкеры уходили.
– Спаси Студента, Пиранья, и бегите!
Она не послушалась. Кинулась в нашу сторону, оттаскивая меня, бросив в сторону мутанта связку гранат и, швырнув меня лицом в снег, накрыла собой, а я услышал взрыв. На нас полетели комья грязи и мёрзлого снега. Тишина оборванной струной повисла над «Авалоном». Повернул голову в поисках монстра. Никого. Пиранью оглушило, и она, приоткрыв веки, смотрела на меня мутным взглядом.
Поднялся, осматриваясь. Существо исчезло. Студент, прижимая руку к груди, привалился к дереву. Оттащил к нему Пиранью. Понимал, происходит что-то необъяснимое. Однако чему удивляться, если аномальная территория «Авалон» находилась в Зоне. Здесь странности играли с нами вдвойне. Что если тварь вернётся? Наложил на рану сталкера «папоротник» – артефакт, лечащий раны, придающий силы. Пиранья жадно глотнула из фляги воды, вытерла губы тыльной стороной руки и решительно встала. Её покачивало, и пришлось, положив руки ей на плечи, остудить её пыл.
Продолжение следует...
Понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Читай первые два рассказа Сафари, Союзник о приключениях Холода.