На душе у Жеки было легко, теперь он чувствовал себя намного лучше, чем до того, как
поступил в институт.
Ведь его и сейчас терзали сомнения в том, насколько правильное направление в своей жизни он
выбрал.
Он и сейчас не мог увидеть перспективы в своей карьере.
Его старый сотрудник Сергей, который был старшим тренером в ДЮСШа, из которой Жека
ушёл с должности директора спорткомплекса, всегда чувствовал себя как скала посреди
морских волн.
Он был уверен в себе, своей пользе для общества, и в своей непотопляемости.
Он лихо использовал Жекину неопытность и слив Жеку, остался непоколебимо стоять на своём
месте.
А вот Жека ощущал, что его носят волны, как маленькую шлюпку, которая может в любой
момент перевернуться.
Жека всё время думал о Сергее, которому то было всего тридцать лет, а он был мастер спорта по
трём совершенно не связанным видам спорта.
Жека понимал, что стартовые позиции у Сергея, с ним самим, были просто несравнимы, но тем
не менее он не хотел делать на эту разницу скидок.
Сергей хоть и рос вдали от отца, который служил военным атташе в Париже, но тем не менее,
учился в школе №1, а это школа для детей начальства.
После этого он закончил дневное отделение инфиза, и выбрал дзюдо, по той причине, что этот
вид спорта был ещё не очень сильно развит в СССР.
Теперь он старший тренер в спортивной школе, работает по своей специализации, и имеет все
перспективы прославиться и стать рядом со своими учениками на спортивном Олимпе.
А вот о себе Жека всё время думал в уничижительном смысле.
Сам он потерял свой разгон в каратэ, из-за запрета на этот вид единоборств.
После армии, в которую Сергей не попал из-за спортивных достижений, Жека потерял
физическую форму, которую до сих пор не смог восстановить.
В дзюдо пошёл поневоле, чтобы получить возможность работать, в надежде на то, что каратэ
рано или поздно разрешат.
А теперь вместо разрешённого дзюдо, он занимается совершенно неизвестным в стране айкидо.
Но поступление в институт немного сняло с души камень, ведь только после получения высшего
образования, можно было рассчитывать на то, что откроются новые горизонты, которые сейчас
он не видит.
Так рассуждал Жека, и совершенно не мог представить свою жизнь через пять лет, ведь это был
такой большой отрезок жизни, и эта неопределённость сводила его с ума.
Он задавал сотни раз вопрос о том как жить и Ёжке и Даше, но для ведьм эта тема казалась
несущественной.
Они жили по своим правилам, их вообще не интересовал успех в жизни, они жили так, как будто
перед ними целая вечность, и советовали Жеке вести себя так же.
Но Жека не мог понять их безмятежности, и ведьмы констатировали Жекино непонимание всего
лишь тем, что он не созрел для этого самого понимания.
А Жека только бесился без конкретных ответов на свои вопросы.
На самом деле Жека и пяти процентов не мог принять и понять из тех книг, которыми ведьмы
его одарили.
Он очень уважал и Ёжку и Дашу, но всё равно не мог поверить в написанное, пока не увидит всё
описанное своими глазами.
А ведьмы ещё и соглашались с тем, что Жека должен во всём убедиться, иначе это будет не
понимание, а слепая вера, а это противоречит их концепции.
И хотя на самом деле Жеке удалось многое уже увидеть, но когда он читал книги с Ъ ятями, они
ему казались старыми, а значит какими-то несерьёзными.
К тому же написаны они были немного устаревшим языком, что также на подсознательном
уровне не вызывало доверия.
В свои двадцать два года Жека не хотел тратить свою жизнь на бесконечные медитации.
Единственное, что его радовало, так это то, что основные упражнения находились в тех сферах,
которые нравились молодым парням, то есть в боевых искусствах и женщинах.
Иначе бы Жека совсем скис и забежал от таких занятий йогой.
К Жекиным сомнениям в собственном выборе направления добавились упрёки и замечания
близких родственников. Тарзан считал спортивную работу смешной и бесполезной, он
критиковал само существование института физкультуры.
А Жека в свою очередь не мог понять, что такое особенного изготавливают в институте
подводных аппаратов, где работал Тарзан на должности конструктора первой категории.
Жека знал всё, что происходило в этом институте, так как ездил с четырнадцати лет с
коллективом института на все погружения, начиная от бассейна, моря, до самого опасного, в
реки с нулевой видимостью.
Два брата бесконечно спорили о том, насколько полезна для страны их работа.
Тарзан настаивал на том, что он, и весь его институт заняты важнейшей деятельностью по
освоению глубин мирового океана.
А Жека безрезультатно пытался доказать, что без физической культуры общество существовать
не может.
Споры были бесполезны, каждый оставался при своём мнении, но уверенность Жеки была
подорвана, так как Тарзан практически вырастил Жеку с пелёнок, а значит имел авторитет,
который даже взрослый Жека не мог низложить.
Кроме всего Жека спинным мозгом чувствовал, что он не может прижиться ни в каком
коллективе, так как ему не нравиться делать вид, что идёт работа, а на самом деле заниматься
совсем другими делами.
Например старший тренер Сергей, хоть и был сыном генерала, занимался шабашками, так как
всё лето красил в колхозах коровники, а параллельно выращивал цветы во дворе своего
частного дома и продавал их на рынке.
При этом он объяснял, что базар был и будет при любой власти.
Ну что же, он был прав, вот только у Жеки не было ни дома, ни связей для работы на шабашках,
а в свою бригаду Сергей его категорически брать отказывался.
Пока что Жека сносно зарабатывал, особенно в группе с Ленкой бандершей.
А вот вторая группа почти не давала денег, так как простые ребята больше трёх рублей в месяц
за занятия платить не могли.
Тёщины деньги таяли, и это при том, что Жека ничего лишнего себе не позволял.
С деньгами так всегда, если ты не имеешь постоянный доход, то деньги имеют свойство течь
сквозь пальцы.
Но Жека утешал себя тем, что если он учится, то не зря живёт.