Печь ловко пробралась через гущу дубравы, потом ускорилась и выскочила к озеру Светлояр. Два его берега связывала песчаная коса, и по ней печь уже неслась, балансируя на одном крае.
Мимо проплывали флюгеры Китежских теремов и палат, кресты на куполах церквей. Играли перезвоном колокола, и солнечные зайчики бегали гурьбой в кристально чистых водах. На каланче, робко стоявшей в отдалении, висела сбруя, давным-давно позабытая здесь каким-то бароном.
А вдали уже виднелось поле сочной трын-травы. Тёмно-зелёное колосящееся море, по которому волнами пробегал ветерок. Оно спускалось с одного холма и тут же стремилось к вершине другого.
В низине, высунув над травой длинные, сплетённые в косу ушки, угадывался косой заяц. Древний мудрец, смелейший из трусов, вышел он на покос трын-травы. Заяц знал многое, если не всё, имел семь пядей во лбу, семь пятниц на неделе и билет на седьмое небо в св-купе. Вот только говорил он путано, а язык его легко заплетался в морской узел. Приходилось задавать вопросы аккуратно, чтобы не вздумалось ему отвечать до посинения.
Чем ближе подбиралась печь к косому с косой, тем явнее становилась главная проблема. Коса его была косой, а значит, и скошенная ею трын-трава имела отвратительные свойства. Заставляла проказничать и хулиганить, устраивать подлянки и вставлять палки в колёса
– Здравствуй, о смелейший! Здравствуй, о мудрейший! – с почтительным поклоном провозгласил Дмитрий. – Что с косой твоей? Почему косой она стала?
– Ходют, бродют, чрез леса проходют, по лугам всё топчут, а всё куда? Всё не туда. Где был, там нету, где сейчас – там не был, – прошепелявил косой.
И никто не уловил, что он имеет ввиду. Кто и где ходит? Откуда и куда? Но заяц ответ дал и продолжил косить трын-траву, напевая при этом странные слова:
«А нам всё равно,
А нам всё равно,
Не боимся мы
Волка и сову…»
– Ты что-нибудь понял? – прошептал кот на самое ухо Дмитрию.
А тот, проигнорировав кота, набрался смелости и задал ещё один вопрос:
– Твою косу кто-то трогал?
– Да. Но я и не кумекал с кумушкой куницей, что комары кончатся в конце реки.
Коту с каждым словом становилось всё неуютнее. Он елозил на плече Дмитрия, тяжело вздыхал и приговаривал:
– Шли бы мы уже отсюда. Дурной он какой-то. Того и гляди кинется.
Да и сам Дмитрий был разочарован. Казалось, ответ рядом. Где перстень, куда идти за ним и в каких неведомых далях искать? Но смелый заяц не хотел рассказывать. Можно было ещё обратиться к премудрому ежу, но тот вовсе нелюдимый. Иголками ощетинится и фыркать начнёт.
И что же делать? Дмитрий сел, свесил с печи ноги и долго думал. Как же искать перстень, если даже подсказки учёного кота ни к чему не привели?
Вдруг печь дёрнулась, зажмурилась, плотно закрыла очаг и мелко задрожала. От неожиданности Дмитрий едва не слетел на землю.
– Чтоб тебя! Чего дергаешься? – возмутился он.
А печь трубу накренила в сторону, куда надо смотреть. Там с холма разбитой походкой, заткнув рукава боярского кафтана в карманы, свернув гимназистскую кепку на бок, спускался Вовочка. Следом за ним чеканный шаг отбивали братья-близнецы по кличке Двое из ларца.
– А вы чё это тут делаете? А? – улыбаясь во всю ширь, спросил Вовочка. Он достал из кармана красное яблоко и принялся его подкидывать. – Заяц, ты от работы отлыниваешь, что ли?
– Нет, нет, нет. Косою косой кошу за косой, – трусливо заговорил смелый заяц.
– Вовка, ты что ли? – крикнул Дмитрий.
И только теперь заметил, что на безымянном пальце Вовочки поблёскивает на солнце перстень Ивана Дурака. Спутать его было невозможно. Столько драгоценных камней, что золота не видать. И всё переливается, будто радуга в них заблудилась.
Вовочка приложил ладонь ко лбу, закрывая глаза от солнца, и крикнул:
– Эт кто говорит-то? А?
– Отдел Сказочных Тайн! Хранитель Морозов!
– Димка? А чего ты тут? А? – насторожился Вовочка.
– Да вот, ищу кое-чего. И что-то мне подсказывает, что нашёл!
Подкинув в очередной раз яблоко, ловить его Вовочка не стал. Поднял перед собой руку, пошевелил пальцем с перстнем. И растянул улыбку ещё шире:
– Ах, вон оно чего. Ну, тут уж звиняй, колечко теперь моё. Я с ним уже и царём Три Девятого Царства стал, и президентом Три Десятого Государства. Сейчас трын-травы подсоберёт мне косой, и я ещё владыкой морским стану!
– Нет такого титула. Владычицей только можешь быть. И то физиономией не вышел, – едко заметил кот.
– Вот тебя только спросить забыл! А ну-ка, парни, схватите этого приятеля. Бормлюшкой его сделаем и в болото скинем.
– Кем? – не понял Дмитрий.
– Кикиморе болотной подкупом будешь, вот кем.
Только ответ был уже неважен. Братья окружили печь. Лица тупые, ни следа интеллекта, а в глазах лютая ярость. Ухватились они за печь и давай её качать. Та завыла от ужаса, дёрнулась, чтобы уехать, но вырваться не смогла.
Дмитрий ухватился за трубу, чтоб не свалиться. Кот за Дмитрия. И мало того, что когтями в шею впился, так ещё со страху орал почём зря:
– Спасите, помогите! Хулиганы зрения лишают!
А косой так и косил, будто ничего вокруг не замечал.
– Ой-ой-ой! – простонала вдруг печь, накренилась и рухнула очагом в траву.
Дмитрий повалился следом. Кот сразу же сбежал куда подальше, рюкзак в сторону отлетел. А братья, глупо хихикая, подскочили и схватили Дмитрия. Подняли.
– Ты ведь понимаешь, что с этим кольцом я просто так не расстанусь? – развязно подошёл Вовочка. – Я с ним всё Лукоморье подчиню. А тех, кто против, бормлюшкой сделаю. Царевна вон, Кощею прислуживает, Емеля Бабу Ягу задабривает, Дядя Стёпа Хоттабычу ковёр-самолёт пылесосит. Ну а ты будешь Кикиморе тину расчёсывать. Видишь, как всё просто?
Он договорил и стал кольцом хвастаться. А тут из травы выскочил с диким мявом кот и бросился на Вовочку. Вцепился в безымянный палец с перстнем.
Братья и думать забыли про Дмитрия. Ринулись хозяину помогать. Один Вовочку взял в охапку, другой пытался кота поймать. А тут из кармана Дмитрия высунулся клубок, потянулся к дерущимся нитями и принялся быстро-быстро всех троих оплетать.
Связанные братья и Вовочка закрутились, силясь распутаться, закружились и плюхнулись на землю.
– Заяц, помоги! – кричал Вовочка.
А смелый косой всё косил да приговаривал:
– Двое дерутся, а третий всё равно в лес смотрит.
Дмитрий следил за всем, потеряв дар речи. Всё так стремительно, что дыхание перехватило. А потом из гущи выскочил кот, подошёл поближе и выплюнул кольцо.
– Ничего ты без меня, Димка, не можешь. Никуда тебя отпускать нельзя, – самодовольно заметил он.
#сказка #проза #читать
