мимо удивленного Харона. Прочитала книгу Товы Фридман "Дочь Аушвица". Поразило меня там то, что сочувствие к жертвам Холокоста довольно быстро исчезало. Сначала увиденное шокировало и освобожденных узников кормили, а потом начиналась обычная жизнь. И в этой обычной жизни признавались страдания тех, кто потом сумел вернуться к жизни, выучиться, писать книги, помогать другим. Те же кто не смог прийти в себя и остался жертвой у окружающих не вызывали желания их как-то поддержать. Вот если честно. В книге Това описывает, как попала ребенком в Аушвиц с матерью. Они выжили, но пережили реально жуткие вещи. Ее мать очень достойно и мужественно вела себя в лагере и потом пару месяцев, но в итоге сломалась, ушла в депрессию и умерла во сне в 45 лет. Не сочувствовало ее матери то общество, когда она была в депрессии. Сочувствуют Франклу, Эдит Эве Эгер, Тове и тем, кто из жертвы смог выйти. Получается парадокс, что для того, чтобы жертве помогли и поддержали ей надо перестать быть жертвой. Есть