В тот тихий вечер ничего не предвещало каких-либо потрясений. Старший оперуполномоченный по особо важным делам, майор Сидоркин, устало возвращался домой после напряжённого рабочего дня. Предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также розыск и установление личности разнообразных лиц остались на работе, сейчас он мечтал только покушать и прилечь на диван. Жена уже должна была быть дома.
Войдя в подъезд и поздоровавшись с консьержем, майор вошёл в лифт привычно нажав на кнопку с цифрой четыре. Лифт двинулся и послушно отсчитал этажи. На площадке было тихо. Сквозь приоткрытую дверь квартиры струился приглушённый свет. Сидоркин достал табельное оружие и медленно снял предохранитель. В щель бегло оглядел прихожую.
Сердце ёкнуло и забилось в бешеном ритме.
По полу были разбросаны вещи жены. Обувь и шарф валялись на полу, а куртка с одним вывернутым рукавом свисала с комода, любимой вязаной шапки жены не было в поле зрения - явные следы борьбы. Мысли, одна другой страшнее теснились в голове.
Ограбление? Похищение? Убийство? Или что-то другое?
Майор тихонько, еле слышно просочился в проём и присел. Напряжение росло. Во всей квартире свет был погашен.
Спокойно. Нужно всё хорошенько обдумать и осмыслить. Так, тапочки жены стоят на обычном для них месте, на полочке у входа. Следовательно, она не успела их надеть. Если в квартире темно и тихо, значит возможно жена или ушла, или спит. Спать зная, что в квартире бардак она не могла, значит ушла, но и уйти без обуви и куртки тоже не могла...
Внезапно в голове молнией промелькнула страшная догадка:
Может вещи разбросаны потому что торопилась? А куда можно торопиться раздеться? Только когда хочешь мужика... Нет, не может быть. Должен быть ещё вариант.
Майор отогнал нехорошие мысли. Где-то рядом послышался шорох. Сидоркин держа оружие наготове, негромко позвал: "Дорогая"
и обессилев рухнул на пуфик, закрыв лицо руками, услышав:
"Я скоро"
и слив воды в туалете.