После основания в 1206-м году Монгольской империи ее правитель триумфально шел от победы к победе. Не было на свете силы, которая могла бы дать ему хоть малый отпор. Однако, по всей видимости, он хорошо помнил свою полную поражений молодость. А потому при ведении военных действий проявлял надлежащую осторожность.
А как тогда иначе объяснить, что одержав в 1221-м году победу над хорезмшахом Джелаль ад-Дином в битве при Инде, он отказался начинать кампанию против лежавшего впереди Делийского султаната. Несмотря на то, что его правитель вел тяжелую войну на своих южных пределах, а у Чингисхана имелось в распоряжении до 80-ти тысяч кавалеристов – почти все силы его государства.
Казалось бы, в случае успеха, а на него явно следовало рассчитывать, перед завоевателями лежали бы несказанные богатства. Своими сокровищами Индия славилась уже в те времена. Однако, великий хан отступил без боя, хотя от этого решения могла пострадать его репутация.
Так почему же он ушел, если стратегический расклад сил был на его стороне? И как объяснил воинам позорное бегство?
Джелаль ад-Дин, победивший монголов в битве при Парване, не смог более держать в покорности свое многонациональное войско. Но Афганистан был его собственным уделом, где он являлся наместником еще при жизни отца. А потому неудачливый хорезмшах отступать и не думал. И в конечном счете, против него повел войско сам Чингисхан.
Но чуда не случилось: монголы устроили хорезмийцам показательную порку, и среднеазиатский военачальник бежал на восток, утопив в Инде весь свой гарем. Дальше лежала территория Делийского султаната – тюрко-таджикского царства на индийской земле. Хан разграбил несколько городов, но вскоре остановил войско. И у него были серьезные резоны, чтобы не идти вперед.
Кажущее сходство долин Инда и Ганга с природными условиями Средней Азии не обмануло монгольского лидера. Несмотря на наличие здесь бескрайних степей, северо-индийская равнина намного сильнее увлажнена. Здесь еще не начинаются джунгли, а потому есть простор для действия кавалерии. Но только если эта кавалерия сформирована на оседлый, а не на кочевой лад.
На улице стоял ноябрь, самый разгар сухого сезона в Индии. Однако, воины от непривычного климата, а лошади – от незнакомых трав стали болеть. В условиях высокой влажности снижалась точность и дальнобойность композитных луков, а для монголов это было критично.
Тогда как местные ратники, по той же самой причине ориентированные на ближний бой, в родных условиях имели преимущество. Не в меньшей степени на решение повлияло то, что Индия так же плотно населена, как Китай. Однако, здесь Чингисхану противостоял молодой и сильный Делийский султанат, а не распадающаяся чжурчжэньская империя в Поднебесной.
Обычно в завоевании Индии имели успех не классические кочевники Средней Азии. А те скифские и тюркские племена, которые пообтерлись к горным ландшафтам Афганистана и отказались от ставки на конных лучников, предпочитая использовать хорошие доспехи и мечи. Чингисхан это вряд ли знал, что не помешало ему принято поистине соломоново решение и не начинать войну, на которой впоследствии сломает себе хребет Чагатайское ханство.
Тем не менее, простым воинам как-то следовало объяснить неверие в счастливый исход. И тогда монголам на помощь пришли боги. Чингисхан заявил, что ему во сне явился единорог, который сообщил волю Тенгри – не начинать военные действия. Шаманы стали бить в бубны и завывать, и скоро об этом знал каждый.
В понимании монголов того времени, не поверить в это предзнаменование было из той же серии, что не верить явившейся с предупреждением Богородицы. Поскольку эта история в равной степени известна персидским и китайским книжникам, надо полагать, что она имела место в реальной действительности.
Монголы отправили в погоню два тумена, которые вернулись с богатой добычей, но не смогли поймать беглого хорезмшаха.