Судьба храма — на фоне закрытия властями многих православных и инославных церквей в городе — несомненно, вызывала определенную тревогу у Доржиева. Именно этим, вероятно, можно объяснить его довольно странный, на первый взгляд, поступок — 19 января 1924 года он обратился к монгольскому правительству с предложением передать Петроградский храм во владение Монголии.
В исторической справке о храме, составленной Монгольским фондом культуры, этот шаг мотивировался тем, что «к 1924 году он (Доржиев) остался почти один, и не стало возможным вести богослужения».
И действительно, находясь в преклонном возрасте, Доржиев не мог не задумываться о будущем своего любимого детища, буддийского храма. Стоит напомнить читателю в этой связи о том, что в Бурят-Монгольской АССР в это время уже приступили к национализации дацанов и их имущества и обложению лам подоходным налогом.
Побывавший летом 1924 года в Забайкалье академик Щербатской оставил нам довольно красноречивое свидетельство о том времени:
«Для буддизма обстоятельства складываются неблагоприятно. Из трех дацанов, стараниями Агвана не так давно открытых в Иркутской губ., два уже закрылись, ламы разбежались, а строения национализированы. Сначала уходят «хувараки» (буддийские послушники. — А.А.), и в особых школах им открывают глаза, только на противоречия буддийского учения современной науке, юноши принимаются в комсомол и как комсомольцы возвращаются агитаторами к дацану. При всех торжествах и праздниках устраивают митинги, напр. в Ацагатском дацане процессия с Майдари направляется слева направо, а навстречу идет с красными флагами комсомольская процессия, и при встрече устраивается митинг, на котором ламы поносятся как тунеядцы и эксплуататоры народной темноты.
«Хуварак», по-видимому, накануне исчезновения как тип, ибо и закон запрещает прием в религиозные школы юношей до 18 лет. Дацаны, с точки зрения закона, рассматриваются как доходные предприятия, каждый лама облагается налогом от 20 до 90 р. по рангу, чего теперь большинство заплатить не может, и покидают дацаны. <…> Агван ведет какую-то политику и, по-видимому, не теряет надежды. Он в хороших отношениях с правителями, сейчас он в Урге, на каком-то съезде, по приглашению Жамцарано. Его значение усиливается тем, что он представляет Тибет и состоит под особым покровительством Наркоминдела».
В этой зарисовке Щербатского, возможно, кроется разгадка непатриотичного поступка Доржиева.
— А.И. Андреев. Из книги "Буддийский Храм в Санкт-Петербурге"