Укрытый снегом парк ещё спал. От мороза трещали ветки, и висевшая на них новогодняя иллюминация вспыхивала, затмевая зарю, со щелчком гасла и загоралась вновь. Вдалеке гудел набирающий скорость утренний трамвай.
– Может, позавтракаешь? – спросил друга вампир Михаил и усадил безжизненную жертву на лавочку у фонаря.
– Нет, – грустно вздохнул в ответ вампир Сергей.
Он уставился на погибшего. Тело упитанного, хорошо одетого мужчины средних лет застыло с немым вопросом на лице.
– Брезгуешь? – усмехнулся Михаил.
– Прекрати. Я не пью человеческую кровь. Тебе об этом известно.
– Точно брезгуешь. Чистоплюй… – Михаил облизнул окровавленные губы и скривился: – Что-то мне хреново.
– Переел?
Михаил не ответил. Пошарил по карманам жертвы, нашёл служебное удостоверение и с ужасом открыл его:
– Твою ж мать! Я укусил подполковника полиции!
– Да иди ты!
Он сунул «корочку» в руки друга и, заметавшись по дорожке, забормотал:
– Как же это, а? Что теперь будет? Что будет?
– А я предупреждал! – взвился Сергей. – Нельзя тянуть в рот что попало! Жертву нужно тщательно подбирать и проверять! Мы – то, что мы едим, в конце концов.
– Не время для лекций.
– А по-моему, самое время! – Сергей вернул удостоверение в карман покойника и принялся отчитывать друга: – Ты совершенно потерял осторожность! Охотишься на случайных людей, ведёшь беспорядочную гастрономическую жизнь. Вот скажи, чем тебя привлёк этот человек? – бледной, почти прозрачной ладонью Сергей указал на мертвеца.
– Тем, что гулял в безлюдном месте.
– Ты себя слышишь?!
– А что такого?!
Михаил придирчиво осмотрел жертву и продолжил:
– Мужик показался мне аппетитным. Ты же сам видишь. Хорошая одежда, приятный парфюм. Нет запаха алкоголя и табака. С виду и не скажешь, что мент….
– Миша!
– Ну что Миша? Миша-Миша! Третий век уже Миша.
– Ты ретроград, Миша! А это значит….
– Заткнись, пожалуйста.
– Твои взгляды устарели! Мир изменился, вампиры изменились, люди изменились!
– Но не менты.
– И менты! А для тебя, как в старые времена, любой, кто пахнет алкоголем и табачным дымом, кто начинает и заканчивает предложение со слова «данный», тот мент! А кто не пахнет и слова-паразиты в речи не употребляет – потенциальная еда! Разве я не прав?
Михаил раздраженно махнул рукой.
– В данной ситуа… – начал он было, но осёкся и с хмурым видом сел на лавочку. – Ты не прав. В еде я привередливый. Очень даже. Я не пью кровь несовершеннолетних людей, потому выбираю жертв постарше. Обхожу стороной женщин. У них могут быть маленькие дети. Бабульки тоже не привлекают. Ядовитые какие-то. После одной полгода изжогой мучился. А ещё, бывало, задумывался и в себя приходил уже в собесе, в очереди.
– Да ты не вампир, а человечище! И всё же умудрился укусить полицейского!
– Не кричи, не на работе.
– Мы последние вампиры на земле. Я волнуюсь за тебя. Сам знаешь, если вампир укусит полицейского, то станет….
– Заткнись! – рявкнул Михаил, вскочил на ноги и грозно двинулся на отступающего Сергея.
– Миш, ты в порядке?
– С какой целью интересуешься?
Услышав такое, Сергей бросился наутёк.
– Так-то лучше! – крикнул ему вслед Михаил.
Его тощая фигура оплыла, голова сделалась лысой, и он принял облик погибшего подполковника.
– Куда я шёл? – спросил себя Михаил изменившимся голосом. – Не помню… Наверное, собирался купить подарки семье к Новому году. Что ещё может делать человек тридцать первого декабря.
Бодрой походкой он направился к выходу из парка.
Мертвец на лавочке исчез.