Предыдущая глава:
Глава №13. Чужая сестра. Часть 1.
Белая, длиннобазная «Нива» с широкой, зелёной полосой вдоль покрытого ржавыми пятнами кузова, мчалась по раздолбанному, дачному просёлку. Подвеска стойко принимала на себя удары дороги, грохоча на отбое «убитыми» амортизаторами. Машину немилосердно бросало из стороны в сторону, но водитель продолжал давить на педаль газа. До последнего стараясь сохранить, максимально возможную скорость.
- Рустам, полегче! Убьёмся же!
Хрупкая, светловолосая девушка вцепилась обеими руками в потолочную ручку.
- Смотри, впереди трубой перегорожено! Осторожно, Рустааам! Тормозиии...!
Хмурый, плотный мужчина за рулём, лишь недовольно мотнул в её сторону головой. Резко крутнув руль вправо, подоткнул вторую передачу и добавил газа. Маломощный «нивовский» мотор взвыл, пытаясь дополнительно разогнать тяжёлый автомобиль. Ходом проскочив по диагонали дренажную канаву, машина правой стороной выкатилась на крупный гравий железнодорожной насыпи. Что-то тяжёлое громыхнуло в багажнике. По кузову забарабанили вылетающие из-под колёс камни. Рустам резко крутнул руль влево, проскочив между стальной опорой шлагбаума и бетонной плитой. Передняя подвеска лязгнула буферами отбоя, в салоне запахло горелыми накладками сцепления. Но машина уже выскочила обратно на дорогу и водитель включил третью передачу.
- Нормально Ника, не трясись. Тачку теперь можно уже и не жалеть. До Волгограда на ней нам точно не добраться. Зато, здесь камер нет. Сейчас «бетонку» перескочим, и считай вырвались. По просеке, как раз к реке выйдем. Там и до родного братца твоего недалеко. Дальше, на его «Газели» поедем.
- Ты уверен? А если Витя откажется? Он меня уже похоронил давно.
Рустам сощурился и потянулся всем телом, разминая затекшую в неудобном сидении спину. Ощерился:
- Откажется помочь сестре? Это вряд ли…
Улыбка его закаменела сжатыми вбелую, узкими губами. В голосе сквознула угроза:
- А если откажется...У него тогда будет совсем небогатый выбор…
- Рустам, мы же договорились не впутывать моего брата. Ты обещал, что он не пострадает.
- Ситуация поменялась, Вероничка. Теперь, настоящая охота на нас начинается. Не только олухи эти ментовские… Покрупнее щуки появились. И чую, не только монастырские. Так что, будем действовать по обстановке. Не боись, без крайней нужды не пострадает твой драгоценный родственничек. Лучше глянь, как там наша пассажирка? Не сильно ушиблась?
«Нива» выскочила на отсыпанный асфальтовой крошкой проезд, между двумя садовыми товариществами. Из двух просек сливались в третью, реки из стальных нитей высоковольтных проводов. Водитель придавил педаль газа, перешёл на четвёртую. Машина тем не менее, пошла ровнее. Девушка отцепилась от потолочной ручки, оглянулась на заднее сидение.
Алёна лежала на боку, поджав колени к груди. Дыхание было частым и прерывистым. Как у загнанного волками, молодого оленя. Из ссадины на лбу стекали одна за другой, капли крови. Во взгляде нервно подрагивающих зрачков, читался безотчётный страх.
- Да вроде пришла в себя. Только головой ударилась немного. Лежит, не шевелится.
- Ты ей сердце смотри, не заморозь. Нам труп её без надобности. Зря что-ли рисковали? Она нам в Волгограде живой нужна.
- Только живой?
- Издеваешься? Живой, относительно здоровой, в уме и трезвой памяти. Не надо мне тут овощебазу делать. Я тоже не виноват, что топор твоего братца, пустышкой оказался.
«Нива» тем временем, выкатилась к обочине окружной дороги. Пропустив вереницу из нескольких фур и плюнув мокрым песком обочины из под колёс, машина перескочила асфальтовую полоску трассы. Дальше, они опять затряслись на просёлке. Ника отвернулась к окну и замолчала. Мысли её, вновь и вновь возвращались к последней встрече с братом. Ведь пожалела она его тогда. Не должна была, а пожалела. Нашёлся в сердце, тлеющий пока уголёк. Хотя, он её явно узнал. И Рустаму она об этом ничего не сказала.
Вся жизнь её пошла, как связалась с этим Юсуповым - сикось-накось. Он был её первой, школьной влюблённостью. Втянул своим примером в подростковую секту. Потом дурка, собственные псевдо-похороны, жизнь отшельницей. Бессмысленная, одинокая жизнь.
И вдруг, как луч солнца сквозь неплотно пригнанные доски в старом, тёмном сарае - возвращение любимого. Вспыхнуло старое чувство, ни на градус не остывшее за годы разлуки. Теперь вот, половина Подмосковной полиции её ищет. И ещё какие-то «щуки», как он выразился. Она коротко глянула на своего спутника.
Рустам сосредоточенно крутил рулевое колесо, направляя «Ниву» вдоль глубокой колеи. Машина завывала заблокированной трансмиссией, норовила соскользнуть в наполненные осенней грязью борозды, продавленные тяжёлыми лесовозами. Загорелый лоб мужчины перечёркивали несколько глубоких морщин. Во взгляде раскосых, чёрных глаз - прямота и жестокая колючесть. Он был по своему, грубо красив. Той надменной, восточной маскулинностью, доступной лишь азиатским кочевникам-деспотам. Всегда уверенный в себе, всегда сильный. Не знающий жалости и страха на пути к цели. К одному ему известной цели. Такие становились в древности великими воинами, полководцами и правителями. Великими тиранами, потрясавшими основы миропорядка и завоевавшими полмира. В современности, им почти не было места. Хотя, это его и волновало мало. Он был готов взять своё. Сразу и навсегда.
Когда они расстались тогда, в далёком девяносто шестом, она ни на секунду не сомневалась, что он вернётся. Любовь их была сплавом европейской готики и безумства диких воинов-язычников времён Чингиз-хана. Лёд и пламя. Холод сырой могилы и жар погребального костра. И он вернулся. Вернулся жестокой, сформированной дисциплиной Монастыря, но не подчинённой им личностью. И Ника очень надеялась, что навсегда.
Выехали из леса на высокий берег. Внизу, быстро несла холодный, тёмный поток небольшая река. По едва заметным в пожухлой траве следам, запетляли вдоль воды. Наконец, справа появился лес. Остановились. До питомника Виктора, оставалось с пару километров. Поднявшийся ветер, шумел кронами деревьев. В наступивших сумерках, лес казался огромным, больным зверем. Гудел, жаловался на что-то скрипом своих стволов, раскачиваемых резкими порывами безжалостного, осеннего ветра.
Рустам погасил фары и подогнал машину вплотную к обрыву. Там внизу, быстрое течение вырыло в суглинке глубокий омут. Видно было, как мутные струи заворачивают в петли длинные космы водорослей. Повернулся к Нике:
- Она сможет идти сама? Ближе подъехать не получится. Дальше - дорога через деревню. А по лесу, можно только пешком.
- Через час-полтора минимум. А пока, если очень надо — только ползти.
- Ладно, не страшно. На выход.
Мужчина поставил автомобиль на нейтраль, убрал ручник. Через заднюю дверцу, сильным рывком вытащил неподвижную Алёну. Оставил её лежать на траве. Достал из багажника пару сумок. Под ними лежал, завёрнутый в тряпки, мясницкий топор. Протянул его спутнице вместе с одной из сумок:
- Это тебе. А я понесу нашу Спящую красавицу. И от машины надо будет избавиться. Здесь место удобное, я на карте смотрел — глубины хватит.
Рустам открыл в «Ниве» окна и упершись плечом в боковую стойку, столкнул автомобиль в воду с высокого берега. Забулькала набирающаяся в салон внедорожника, холодная речная вода. Машина медленно начала погружаться. Течение аккуратно развернуло кузов вдоль берега. Уже через десять минут, даже белая крыша скрылась под мутным, стремительным потоком. Мужчина отряхнул со штанины прилипший песок, посмотрел на неподвижно лежавшую спиной к нему девушку.
- С полчасика посидим и двинули дальше. Алёна, знаю что ты меня слышишь. Я тебе ничего плохого не сделаю, если будешь вести себя как послушная девочка. Через полчаса ты встанешь и пойдёшь куда скажут. Тогда, всё у тебя будет нормально. И совсем не больно. Иначе…
Спина девушки чуть выгнулась. Она часто-часто задышала, застонала негромко.
- Ну, ты меня поняла.
Длинные, осенние сумерки просвечивали кроны негустого ельника, остатками закатного света. Три тёмных фигуры медленно пробирались между стволами, спотыкаясь о выступающие коренья. Впереди забрезжил электрический отсвет. Шедший впереди мужчина остановился, распахнул длинный, тёмный плащ с подшитым серебряным кантом и сверился с бледно замерцавшим экраном смартфона:
- Ещё метров триста, и забор питомника. Ты с этой стороны в прошлый раз подходила?
- Да, как раз от реки здесь короче всего. Но, тогда собаки заранее лаз под сеткой прорыли. На него и ориентировалась.
- Хорошо.
Рустам облокотился о поваленную ель, поставил сумку на прелый, хвойный ковёр.
- Дождёмся, когда совсем стемнеет. Витька твой дома уже, я слышал как Газель заехала. Собачек ты сразу успокоила, молодец. На этот раз, пойдём с «парадного». Амулет с собой?
- В сумке. С собой стараюсь не носить. Хватило мне уже пожаров.
- Переложи во внешний карман. На всякий случай.
Рустам кивнул головой на Алёну. Девушка сидела на коленях. Глядя прямо перед собой бессмысленным взглядом, чуть покачиваясь всем телом.
- Этот багаж я без труда контролирую. Но, твой братец может фортель выкинуть. Кто его знает, какие скрытые таланты у него с возрастом проявились?
Тем временем, последние отблески закатного солнца заволокло хмурыми, осенними тучами. В лесу стало сразу как-то холодно и неуютно. Лишь нечастые порывы ветра, заставляли раскачиваться верхушки елей с пронзительным «чаячьим» скрипом. Три безмолвные, тёмные фигуры медленно обходили огороженную забором, территорию собачьего питомника. Его обитатели не издали не звука в своих вольерах. И даже верный Трезор, не смог предупредить любимого хозяина о непрошеных гостях. Лишь беззвучно стонал, забившись в угол своей конуры, закрыв косматую морду передними лапами.
Щёлкнул замок калитки. Ника отперла его запасным ключом. Умыкнула в прошлый раз из кабины Газели, вместе с топором. Заглянув в освещённый двор, она посторонилась. Пропустив Рустама и Алёну, девушка прикрыла дверцу. Собачку замка она заранее придержала, чтобы не дать сработать автоматическому засову. Молча прошла следом за спутниками. В середине проезда, рядом с вольерами, стояла белая, цельнометаллическая Газель Виктора. Чисто отмытый автомобиль, портили частые «рыжики» ржавчины, проступившие на стыках между кузовными панелями. Напротив, на ступеньках крыльца сидел хозяин дома и внимательно смотрел на вошедших. Рядом с его ногой остывала чашка кофе, а на коленях лежал дробовик.
- Ну здравствуй Вероника. Чувствовал, что свидимся ещё. После твоего последнего визита за топором, до сих пор в себя прийти не могу.
Рустам оглянулся на девушку с кривой улыбкой.
- Во как. А ты говорила, что всё по плану прошло. Жаль...сюрприза теперь не получится. Жаль… Вот что, Виктор Палыч. Ты ружьишком-то не махай понапрасну. Мы с твоей сестрицей - давние знакомцы, со школы ещё. С тобой получается, можно даже сказать, почти что родственники.
Виктор поднялся, переложил ружьё в другую руку. Чуть приподнял, показав стволом в сторону вольеров.
- Тебя мужик, я вообще не знаю. Что ты за родственник такой. Но, сейчас пообщаемся и всё выясним. Заодно, что вы с моими собаками сделали… А ну стой, где стоишь! Стой говорю!
Рустам, с кривой ухмылкой, приблизился почти вплотную. Приподнятый ствол дробовика остановился в метре от его живота.
- Ну что же ты, собачья душа? Стреляй... Или зассал? Что ты мне сделаешь?
- Что сделаю?! Сейчас поглядим, засранец… Как ты запоёшь... Трезор, ко мне! Чужой! Взять!
Скрипнула незапертая калитка, в проёме появился крупный алабай. Шерсть на загривке дыбом, уши прижаты. Сквозь оскаленные, жёлтые клыки клокочет, едва сдерживаемая, ярость. Не глядя на хозяина, пёс медленно пошёл на Рустама. Тот ухмыльнулся, показательно небрежно опустил сумки на землю, достал из кармана перстень. Отвернулся от Скворцова, сделал пару шагов в направлении Газели и нарочито медленно, надел кольцо с камнем на безымянный палец. Рубин на нём вдруг разгорелся ярким светом. Виктор повысил голос почти до крика:
- Эй ты, клоун, повернись-ка ко мне. Чтобы я руки твои видел. Что там у тебя за цветомузыка? Или ты фокусник из цирка?
Следующая глава: