Сегодня из школы я топала одна. Надя Боровкова приболела (горло у неё хрипит). А так мы всегда быстро вдвоём шли, живём-то рядышком на перекрёстке. Так вот, иду себе потихоньку, песню пою, мамину любимую: - «И не я тебя милый заставила целоваться с другой...». Вдруг как загорланил петух у Мешковец, гад противный! Я и слова сразу все позабыла. Шарахнулась в сторону забора, стою жду. Пусть только ещё прогорланит, я ему тогда другую спою - «Взвейтесь кострами, синие ночи!». Знаю, что это петушиное племя огня-то боится, даже в песнях. Но он больше не пискнул даже. Сделав шаг, я наступила на что-то, глянула - ой, мама родная, какая красивая маленькая штучка. Открыла и ахнула - это помада! Настоящая, как у тёти Дуси-кассирши в клубе. Правда, ещё красивее! Домой я бежала сломя голову - маманя на работе и мне воля вольная, краситься можно сколько хошь. Но я не дурочка какая-нибудь, сначала поела, чай попила, а то помаду жалко есть с губ-то. Вот покрасила себе, маленько кукле Дашке, села с ней