– Ты чё сделал?! Меня мамка убьёт!
Алёнка кричит на младшего брата, который измазал ей платье грязной ладошкой. Её глаза застеклили слёзы. Подбородок, да и всё хрустальное тельце восьмилетней девчонки затряслись в ожидании расправы от «мамки». «Мамка» вообще расправой не пренебрегала: младшие братья нашкодят, оценку плохую принесёт, вечером с подружками заиграется, не польёт огород – в ход идут все предметы, которые могут усилить боль от ударов.
Алёнка сглатывает слёзы, сжимает губы и со всей силы лупит Борьку по голове. Она знает, что за это получит ещё больше, но не может сдержать ярость. Тем более, что дома разборки силой происходят регулярнее, чем смена дня и ночи. Было бы странно не следовать этому примеру. Трёхлетний светловолосый Борька воет нечленораздельно и громко как сирена что-то вроде «Меня Алёнка ударила-а-а-а» и убегает в сторону дома.
– Алёнка, а ну домой идите!
Мать машет детям с крыльца. Между пальцев зажата тлеющая белая палочка. Женщина упирает руку в ноющую поясницу и поправляет подскочившую майку на уже слишком беременном для обтягивающей одежды животе. Маринка ещё относительно молода, но алкоголь и никотин расплавили черты лица и лишили его внятного цвета. Когда-то ярко-голубые радужки сейчас едва различимы под красной сеткой вечно напряжённых похмельем сосудов. Удивительно, что детей она рожает относительно здоровых. Соседка, вот, например, на шестом месяце беременного курения потеряла сына и чуть не умерла сама. У тех детей, что живут через дорогу уже оформлена инвалидность и «пенсия» – диагнозы от неврологов да психиатров. Может, конечно, и совпадение, а не образ жизни. А Маринка всё рожает. Каждые два-три года уже восемь лет. То с одним, то с другим «новым папой». И радуется, что на пособия можно и дальше пить, гулять и веселиться. Что будет в итоге такой жизни?
Лет через восемь Алёнка закончит девятый класс. Училась она всегда неплохо. Любовь, которой не хватало дома, она, хоть и по чайной ложечке, черпала от учителей. Лишь бы быстрее сбежать от домашних вечеринок и ответственности за «мелких», она решает уйти после девятого и поселиться в городской общаге при колледже. Она даёт себе слово никогда не повторять судьбу матери и дать своему ребёнку счастье, если не деньгами и благополучием, так хотя бы лаской и любовью. В двадцать два года она уже замужем за простым хорошим парнем, воспитывает двухлетнего Мирончика и… смеется, что не прошли они с мужем по доходам на выплаты тех самых «пенсий» от государства, на которые долго жила её мать и соседи. А ей и не нужно, у неё есть главное – семья и любовь, где физические наказания под строжайшим запретом. Или всё будет НЕ ТАК?
Алёнка, обозлённая на весь мир, в школу будет ходить только за бесплатным питанием, положенным от государства и из страха быть битой матерью за прогулы. Любви в её жизни не будет ни грамма до момента, пока в её шестнадцать не появится Лёнька. А вскоре и растущий живот. Под сигаретный дым и алкогольный угар модных химозных коктейльчиков. Лёнька испарится через пару лет, а Алёнка будет вымещать агрессию и обиду на сыне. А потом появится Иван. И дочь. А потом Антоха. И ещё дочь. А потом знак бесконечности повторения поломанных незалюбленных вовремя судеб.
Зачем такие рожают?
Кому можно рожать, а кому – нет?
Нужен ли тест на адекватность при планировании детей?
Ответов на эти вопросы я не дам. Я просто не могу судить. Я лично наблюдала оба варианта жизни таких детей, как Алёнка. И видела детей семей, так называемых, благополучных, где дети почему-то начали писать некрасивую страницу идеальной семейной книги.
А вы готовы дать ответы на эти вопросы? Буду рада вашим историям и мнениям в комментариях.
Ещё по теме: