Один из поэтов-шестидесятников сказал: "Поэт в России больше, чем поэт." И это не пустое бахвальство, учитывая, что и сам он очень серьёзно повлиял на мировоззрение нашего народа и даже на его судьбу. Он закончил жизнь патриотом России, хоть и гражданином США, за что ему честь и хвала.
Но, сказать хотелось о другом его товарище, Андрее Вознесенском, которому, на той неделе, исполнилось бы 90. По телевизору напомнили, очень тëплые воспоминания, замечательную "Юнону и Авось" повторили, хоть я и люблю больше с Шаниной, а не Большовой.
Я же ловил себя на том, что экстраполировал великого, без сомнения, поэта, да и всех шестидесятников на сегодняшний день. Понимая, что это дело крайне неблагодарное, хотя бы потому, что есть примеры ярких шестидесятников, ставших в наш, патриотический строй, но есть и те, кто сегодня против нас.
Начну с начала. Мы, семидесятники, потерянное поколение, на культуре шестидесятников росли. Вознесенский, Евтушенко, Ахмадуллина, это вершина, на неë мы не особо шли. Слегка отошедшего от них Рождественского, власть больше раскрутила, но народу всё равно ближе были шестидесятники ниже международного признания. Нам роднее Шпаликов, Окуджава и, невероятный Высоцкий. Всё кино, театр, литература, были просто переполнены этими детьми "оттепели", мы не могли ими не заболеть.
Феномен самой "оттепели", думаю, до конца не раскрыт. Не будучи специалистом, выскажу сугубо предвзятое мнение, что роль Хрущёва в этом процессе сильно преувеличена. Больше роль, как мне кажется, самого поколения - детей войны, детей победителей, самих победителей, разумеется. Сразу по окончании войны, Сталин, вполне логично, постарался поставить их на место. Во первых, весь мировой опыт, а российский тем более, говорят о том, что люди, победившие в войне, становятся менее управляемыми и, одновременно, более организованными в плане достижения своих целей. Декабристы, Октябрьский переворот, да масса примеров, когда власти приходилось сильно подвинуться. Поэтому, послевоенные репрессии обусловлены не только объективными причинами (а предатели и расхитители тоже были), не только политической борьбой ближнего круга, но и сдерживанием масс, научившихся держать оружие. Это ни плохо, ни хорошо, это жизнь. Но, новая, военная культура уже бурлила, дрожжи бродили и всё это варево ждало только момента, когда можно выплеснуться наружу. Смерть Сталина этот клапан сорвала. Сама. Будь на месте Хрущёва, тот же Берия, возможно, что культура оттепели была бы ещё разнообразнее. Он мог и не перепугаться, как это ничтожество. Хотя сам ненавижу сослагательное наклонение.
По большому счëту, это была вторая культурная революция в России. Первая совпала с двумя революциями 17-го и вбросила в культуру России смесь из осколков Серебрянного века и низовой, пролетарской, культуры.
Вторая, получается, вобрала в себя весь мощнейший сталинский период со всеми его трагедиями и достижениями. Именно поэтому искусство шестидесятников такое значительное явление, причём для всего мира. Ведь эти авторы впитали в себя и репрессии и коллективизацию и войну и послевоенное восстановление с его надеждой на счастье, причём, вид снизу, от самых глубин народа. Поэты, писатели, кинематографисты или сами сидели, воевали, строили или видели это, будучи детьми. Такой вулкан чувств должен был взорваться, поэтому поэты, собиравшие стадионы это норма того времени.
Они меняли время, даже если не хотели. Но, они очень скоро захотели. Все ли из шестидесятников диссиденты? Формально, диссидент это инакомыслящий. То поколение мыслило очень инако, по сравнению с предыдущими. Но, инакомыслие это ещё не отрицание страны и даже не всегда антисоветчина. Вот это всё пришло позже. Когда одни обиделись на власть, оказавшуюся не такой белой и пушистой, как хотелось, а кто-то и просто, может подсознательно, начал мстить за своих репрессированных отцов. Далеко не святых, между прочим. Во многом, виноватых в репрессиях, между прочим. Это был водораздел, который, до конца, не все шестидесятники осознали. Но, они были, в большинстве своём честными и не за деньги. Это была искренняя вера в возможность мирного существования на Земле, а значит и возможности нашего слияния с обществом потребления. Они еë передали нам, а мы, с этой глупой верой, разрушили страну. Но, большинство из них, не будучи противниками Родины, прекрасно существовали в западной парадигме. Тот же Вознесенский дружил с Жаклин Кеннеди. Ладно, с ней, он дружил с Шерон Стоун, а Высоцкий с Барышниковым. Два персонажа, люто ненавидящие сегодня мою страну. Имею я право перенести чувство к этим нелюдям, на гениев, которых люблю? Нет. Уверен я, что они были бы на стороне России? Уверен. Я не могу иначе. Знаю массу их сподвижников и даже друзей, которые в том окопе, буквально. Не нейтральны, не ворчат под нос, держа фигу в кармане. Нет. Призывают убивать русских. Это отрыжка шестидесятых, то, что оказалось не по силам его носителям.
Сегодняшняя же либеральная тусовка это вырождение того движения. Потому что оставив, казалось бы, прежнее направление - на запад, потеряли смысл, содержание, а главное, талант.
Нынешняя интеллигенция напитывалась идеями не в кризисные годы борьбы, а в брежневский застой, горбачëвский разлом и беспредел девяностых. Нечем было им напитаться. Ни боли лагерей и коллективизации, ни ужаса и крови войны. Сытое нытьё на кухне и подмахивание западу. Откуда взяться смыслам?
Не могу я воспринимать современное искусство. Пластмассовое оно, трансгенное. Как жаль, что растерян потенциал шестидесятых. Но, надежда пока жива. Надо только чаще вспоминать их. Великих.
Алилуйя любви, алилуйя!
P. S. Вспомнил про спектакль по Вознесенскому "Берегите ваши лица", недавно восстановленный. Понял, что те люди пытались изменить человека, внутри той парадигмы - строительства нового общества. Нынешние меняют человека, в том числе и физически, ради общества потребления. Вот она, разница.