Когда я лет десять назад записывал интервью с этим тандемом (они в ту пору сотрудничали и с Чичериной, и с Пускепалисом – видео внизу), я и предположить не мог, что в 2023 году ЛЁВА публично объявит:
России для мира уже не существует... Вы превратились в животных с условными рефлексами произношения слов, но без всякой связи между собой. <...> Вы перечеркнули все свои достижения. Да и достижения были общими и с Украиной, и с Европой.
Про политику мы не говорили, а про Россию (и СССР) только в музыкальном контексте.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: Меня потрясает, что вы-то очень разные по энергетике. А помню, видел какое-то интервью с Нестеровым. Он сказал, что вас принимают или принимали за братьев. Меня это совершенно поразило.
ШУРА: Я тебе скажу больше. Тут мы недавно играли, у наших друзей был день рождения. На одной вечеринке сидел бомонд. Мы спели песню «Серебро». И девушки говорят, как же хорошо группа «Агата Кристи» спела песню «Серебро». Нас почему-то с «Агатой Кристи» очень часто путают.
ЛЕВА: Имена путают постоянно. Меня называют Шурой, а Шурика Левой. И путают с братьями Самойловами.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: Странно, что вас не путают с Ленноном и Маккартни, потому что у вас очень похожая история. Значит, Шура на два года старше; познакомились фактически, ну, можно сказать, что в школе…
ЛЕВА: Ну, я ещё учился в школе, да.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: Да. И по всему остальному складывалось, как у того тандема. Вы сами ощущаете какое-то родство душ?
ШУРА: С детства мы знаем друг друга, с 1986-го. И как-то мы даже никогда в жизни не ругались и не ссорились с Левчиком.
ЛЕВА: У нас как-то все же… Перемешались родители. Шурина мама и я, иногда даже считает, что она моя настоящая мама.
ШУРА: Да. И я, соответственно, могу сказать то же самое про тетю Наташу, Левкину маму. Поэтому, наши родители дружат между собой. Вот сейчас у нас концерт. Приезжает Левина мама, мои родители приехали.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: Но у тебя-то родители в Израиле, а у Левы в Минске.
ЛЕВА: Да.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: А откуда вообще такая тяга к колобрациям? Вот почему я другого такого не знаю коллектива, который так часто работал бы с другими музыкантами. По-моему, только у Элтона Джона был проект «Дуэты».
ЛЕВА: Я думаю, что причина тому все-таки пластинки «Нечетный воин». Которые сами по себе сориентированы как сайд-проект, такой продюсерский проект, в котором участвуем не только мы, но и приглашенные артисты. По причине того, что песни разноплановые, песни все пишет Михаил Карасев. Это Шурин дядя. И, в общем, наш давний гуру, можно так сказать. Песни разноплановые. И не все песни подходят под наше исполнение. Поэтому само по себе, пошла такая традиция приглашать…
ШУРА: Наших друзей-музыкантов. И самое главное во всей этой истории попробовать поместить всех немножко в другую реальность, в другие музыкальные условия, нежели в которых они привыкли себя чувствовать. Например, есть такая замечательная московская группа «Вежливый отказ», Роман Суслов. Мы объединили его и Дэвида Брауна из группы Brazzaville и сделали нечто новое наподобие Radiohead. То есть, мы всегда помещаем артистов немножко в другие обстоятельства. В этом-то и суть эксперимента.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: А вам не кажется, что вы как-то собственное лицо размываете при этом?
ШУРА: Нет. Ни в коем случае. Потому что наши поклонники знают, что «Нечетный воин» — это параллельный проект, скажем, внеклассная работа. И поле для экспериментов. А пластинки группы Би-2 — это пластинки группы Би-2. И ничего не теряется. А с оркестром мы уже сотрудничаем 10 лет.
Я сейчас расскажу всю историю. Просто изначально мы познакомились с дирижером Феликсом Арановским, который является дирижером оркестра полиции сейчас. Это раньше был оркестр МВД. И аранжировки все сделал Геннадий Корнилов. Это уникальный человек. Достаточно взрослый. Который в конце 60-70-х делал аранжировки для Муслима Магомаева, Майи Кристалинской. И когда мы услышали, как они играют, что они играют, мы поняли: это вот золотой век советской эстрады, конца 60-х.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: Я не могу улыбку стереть с лица, когда слышу из уст автралийских рокеров словосочетание «советская эстрада».
ШУРА: Ведь все было хорошо в советской эстраде. Бернес, Утесов, Кристалинская. Это же прекрасные исполнители. А вот в 70-х уже все испортилось. В 80-х появился рок-н-ролл, слава богу. Поэтому мы отказались от тяжелых гитар. И этот жанр, он ушел. Вот он в 80-х ушел, в 90-х ушел. То есть, вот эта пластинка, это если бы группа Би-2 появилась в году 72-м в СССР. Вот так бы это звучало. Правда, эта пластинка записана с лучшим европейским оркестром, Пражским.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: То есть, он круче, чем Лондонский симфонический?
ШУРА: Да. Можно поспорить, потому что этот оркестр собрали ребята из Голливуда для того, чтобы сделать саундтрек для фильма Mission Impossible, потом они Skyfall писали. Просто дешевле построить под Прагой студию такую же, как Голливуд. Собрать супер европейских музыкантов. И это в 2—3 раза дешевле. И наш друг, звукооператор Сергей Большаков нашел этот оркестр. Он по киношным своим делам ездил. И дирижер Феликс Арановский. Они поехали в Прагу. Мы им дали там переводчика. И говорят, ну, давайте репетировать с оркестром. А им говорят, мы не будем репетировать, мы будем записывать. Они говорят, да как, надо же порепетировать, там, все-таки партитура серьезная, 65 человек оркестр. Они говорят, давайте первый тейк. А у нас есть песня «Дэвид Боуи». Она самая сложная. Там штрихи всякие сложные. Тутийные места — там-та-радам. Проверяется, насколько сильны скрипачи, деревянные духовые, медные духовые. И вот они с первого дубля сыграли. И парни решили, что репетировать точно не надо. И они вместо четырёх дней записали все за три дня.
Дальше мы привезли все это в Москву. Пригласили Тамару Гвердцители, Юлию Чичерину, Лену Ковтун и Варю Демидову. Спели за лето все эти песни. Немножко отредактировали. И в августе мы полетели в Лос-Анджелес, в Северный Голливуд к такому известному гуру, его зовут Томми Викари. Это, ну, дедушка уже, ему сколько, 68 лет. Его первая работа была в 1972-м году: он свел концерт Джорджа Харрисона в помощь Бангладеш, тот откуда песня My Sweet Lord. Потом работал с Джорджем Бексоном, Майклом Джексоном, Тиной Тернер, Стенли Кларком, продюсером Джорджа Дюка был, Билли Престона. Он дружит с Рэнди Ньюманом. А, а последние 10 лет ему немножко надоело записывать альбомы. И он последние 10 лет сводил и записывал музыку для всех голливудских блокбастеров.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: А как вы на него вышли?
ШУРА: А мы на него вышли тоже через знакомых. Мы ему привезли всю эту историю. Причем, мы ему сначала послали песню «Дэвид Боуи». Он открыл барабаны и подумал: о, рок. И присылает нам первое сведение. И звучит так, ну, не очень сильно отличается от БИ-двашных пластинок. Мы говорим, не, не, не, мы приедем, все расскажем. Мы говорим так: нам надо, чтобы это все было олдскульно, как в 70-е годы. И мы провели пять великолепных дней. Свели 16 песен. Пластинка, по-моему, получилась клёвая.
Действительно, клёвая... М-да. В качестве коды. Я не стал бы навешивать какие-либо статусы и/или вырезать сцены из фильмов. Однако концерты на территории РФ теперь будут выглядеть, мягко говоря, странно. Но... Если фанатов группы не смущает позиция фронтмена, что же, пусть ездят на концерты в соседние страны (если тамошней русскоязычной публике пофиг, к слову).
И да, билеты на июньский концерт в Лужниках по-прежнему в продаже на официальном сайте группы:
ПОЛНОСТЬЮ БЕСЕДА – ЗДЕСЬ.
&&&&&&