Девушка страдала страхом ошибок. Это проявлялось в важных моментах ее жизни, когда надо делать много и быстро, но страшно за качество, и поэтому она никак не бралась за дело. Она боялась ответственности. В равной степени НЕ успеть и осуждения из-за этого, но и успеть тоже боялась, ведь тогда придется брать на себя еще больше или продолжать делать то, что делать боишься.
В важных беседах, перед принятием важного решения или приступая к важной работе, она ЗАВИСАЛА (по ее словам). В ее голове крутились мысли, не давая покоя и разрешения. Страхи – воспоминания – размышления. Они приносили усталость, но не облегчение. В результате приступить становилось еще тяжелее.
Ей казалось, что неправильное ее решение непременно ударит и по другим людям: сделает их бедными-несчастными-одинокими и т.д.
Она говорила очень много и только о том, как она переживает свои ошибки. Использовала психологические термины, поскольку начитана. Обилие у нее «симптомов неблагополучия» будоражило ее. Это выглядело как хвальба-наоборот: «и вот тут-то у меня не получается, и вот тут-то». Перечисляла, не вспоминая, а как будто уже имея в голове готовый список своих неудач. Видимо, она столько раз их себе повторяла, что уже начала сама с собой этим списком разговаривать.
И важно же не то, ЧТО человек говорит. Важно, КАК он говорит то, что собирается донести. В данном случае девушка весело и беззаботно хвалилась тем, сколько она в жизни упустила.
В чувства она себя пускать отказывалась. Я предложила ей произнести 2 фразы: «я успешна» и «я не успешна». Оттенок восприятия был, но в целом оказалось, что «все РОВНО». Из вопросов о чувствах она тут же лихо переходила обратно к перечислению своих промахов. К фактологии.
Я ей сказала, что факты не важны, важно отношение к ним и попросила все же половить свои чувства, по поводу того, что ей на самом деле ВСЕ РАВНО, успешна она или нет.
Она дышала. Образовалась пустота, которая заставила клиентку сильно поменяться в лице. Неизвестно откуда взялась горечь, обида. На что, на кого?
На папу. Возможно, объективной причиной был и не папа, но обычно родители – это первые наши обидчики и именно они являются самым распространенным ответом на вопрос «кто это с тобой сделал». Не обязательно объективным, но для психики это и не важно.
Девушка полагала, что ему ВСЕ РАВНО на то, успешна его дочка или нет. Он так или иначе будет любить ее меньше, чем ее брата. И тогда, что логично в голове у девушки, зачем вообще оно все? Зачем стараться и т.д.
Папа жив, с ним уже «нормальные отношения». Девушка домой ездить не любит, ей там дискомфортно. Однако эти «нормальные» отношения на самом деле оплачиваются ценой колоссального напряжения с ее стороны. Я ей предложила ЧЕСТНО в камеру сказать, что бы она могла сказать папе (а она никогда этого не делала).
И тут ответ: «да мне нечего ему сказать».
Тогда я предложила ВЗГЛЯДОМ в камеру передать, что она чувствует к отцу. Она сосредоточилась, а потом не смогла сдержать слез.
Далее уже слезы не давали ей выразить свою мысль. Но гнетущее напряжение не отступало. Попытавшись поставить себя на место папы, т.е. на место объекта такого взгляда, у меня тоже сжималось сердце. Хотелось начать что-то делать, лишь бы не испытывать это напряжение. Ведь я в роли отца НЕ ПОНИМАЛА, что от меня требуется. Обнять? А вдруг оттолкнет. Начать что-то спрашивать? Замкнется на себе. Мне тоже было горько от собственного бессилия и беспомощности (ведь «дочка» мне не помогала понять, что между нами происходит). Самым логичным выбором было продолжать делать то, что делал, и не обращать внимание.
Так, собственно, и поступал папа. Они вообще часто так делают. Не надо думать, что их бессилие чем-то отличается от нашего. Оно такое же горькое и как будто невыносимое.
Сама девушка призналась, что хотела бы попросить любви, но ей как будто стремно это сказать. Ей было жалко признаться в своей неудовлетворённой потребности. Но еще жальче было папу, если он обидится, узнав об этой потребности.
Любовь хочет течь. Обиды являются камнем в ее русле, иногда перекрывающим поток. Разбиваем мы камень преимущественно словами. Можно образами, но словами вернее. Т.е. надо говорить, и говорить, и говорить, пока не все.
И тут с девушкой случилось то, что часто случается с клиентами психотерапии: они начинают разглагольствовать о том, что они БЫ сказали…, вместо того чтобы сказать. Они любыми способами убегают от прямой речи.
- Почему я не могу сказать это ему?
- Потому что боитесь…
- Его боюсь?
- Может, и его. Но, скорее, признания в своих чувствах. Потому что вам кажется, что так чувствовать нельзя. И, соответственно, если вы себя так чувствуете, вы становитесь неправильной.
Есть люди, которые великолепно играют в терапии. Когда их просишь сказать о своих чувствах, они надевают маску Гамлета так искусно, что не всегда удается понять, играет человек или правда проживает. Проблема в том, что, выходя от психолога, маска снимается, а сам-то человек так ничего и не сделал про себя.
И их исцеление начнется тогда, когда они с помощью терапевта или сами поймут, что играют роль. А также сделают над собой усилие проживать чувства ИЗ СЕБЯ, а не из роли.
Иногда, когда не получается сказать, что чувствуешь, можно постараться почувствовать то, что говоришь. Дать своему голосу силу. Ну и власть управлять своими решениями. Если эта одна фраза, стоит перед зеркалом добиваться того, чтобы она звучала правдоподобно. Встать, как человек, который так чувствует. Дышать как человек, который так чувствует. Иметь соответствующий голос и манеру.
Потом, скорее всего, камень где-то пошатнется и пойдет что-то подлинное. Скорее всего, злость или даже ярость. Тогда можно будет оседлать эти чувства с тем, чтобы выразить их словами адресату.
Однако даже если все останется, как есть, сама практика по отдаче власти своему голосу освободительна.
Я предложила клиентке, как бы она это ни понимала, поговорить со своими голосовыми связками. С ее собственным голосом. Она сказала: «Я тебе верю. Я верю, что ты справишься. Я верю, что у тебя получится. Я верю в твою силу. Ты можешь проявиться».
И затем использовала эти фразы, только говоря уже как будто с папой. И знаете, что? Она даже поняла, что именно ей нужно сказать папе. Она нашла для себя разрешающие ключи к диалогу.
