Я училась в обычной районной средней школе, когда перед началом десятого класса её вдруг переделали в математическую.
Оказалось, что в ближайшее время планируется переформатирование школы в лицей при авиационном институте.
Что ж, перво-наперво такое дело требовало усиления алгебры в учебном плане, и это сделали в том числе за счет других предметов.
В частности, у нашей классной руководительницы Анны Леопольдовны забрали один час литературы в неделю во всей параллели. И не только у нее.
Подозреваю, что всё происходящее имело большой психологический резонанс в коллективе учителей. Потому что математику как бы вознесли на пьедестал, а остальные предметы автоматом стали бэк-вокалом.
На математичек стали смотреть волком и разговаривать сквозь зубы.
И когда самая молодая из них вышла замуж за нашего учителя физкультуры Кирилла Андреевича, её мигом окрестили Кириллицей (мы с девчонками случайно подслушали разговор в лаборантской).
Весной все учителя проходили диспансеризацию. Кириллица после нее сразу ушла на больничный, а когда вернулась - все время плакала, на каждой перемене. Уроки вела, едва держа себя в руках. Было заметно, что ей очень плохо.
Её подружка, лаборантка, проговорилась кому-то, ну и новость, естественно, стала достоянием гласности.
У Кириллицы оказался врожденный порок развития - единственная почка. И еще она была беременна. Её отправили в больницу и сделали аборт.
В школе ей особо никто не сочувствовал, каждый по своей причине.
Единственный человек, который в буквальном смысле держал её на плаву, поил чаем, кормил овсяным печеньем, гладил по голове и плакал вместе с ней, была годящаяся ей в матери Анна Леопольдовна.
Тяжелее всего было осознать, что беременеть нельзя. Никогда.
P.S. В наши дни единственная почка не является абсолютным показанием к прерыванию. Да, там много условий, но это не приговор. В те же годы женская судьба таких пациенток заканчивалась, не начавшись.