Теперь уже и не верится, но сначала я его жутко боялась.
Среди студентов нашего вуза о нем ходили страшилки: самый требовательный из преподавателей, очень импульсивный, может довести до слез любого...
Я попала к Георгию на занятия на втором курсе. Помню, как стояла
на сцене и распевалась (мы репетировали отрывок из популярного мюзикла), но в тот день голос почему-то абсолютно не слушался.
— Черт знает что такое! — услышала вдруг. — Еще раз.
Георгий поднялся на сцену, сел за пианино, ударил по клавишам:
— Ну что же вы! Не спите!
Я вздрогнула и запела.
— Пожалуй, если постараться, из тебя можно слепить неплохую певицу, — сказал преподаватель вокала, когда я закончила.
В его голосе звучало снисхождение, и я немного обиделась. «Слепить певицу...» Тоже мне скульптор нашелся! Но, посмотрев Георгию в глаза, моментально оттаяла и даже улыбнулась.
С этого все и началось...
— Плохо! Отвратительно! — кричал он на следующем уроке. — Не бурчи себе под нос! Отдавай песне душу. Где твои эмоции?! Не будь медузой...
И так каждый раз. Мне казалось, что я выкладываюсь по полной, но Георгий постоянно был чем-то недоволен. Когда комментировал мое исполнение, не подбирал выражений...
Я действительно старалась, поэтому не понимала, чего он от меня хочет.
— Чтобы хорошо спеть, ты должна прочувствовать каждую ноту, каждое
слово. Не этим, — стучал он согнутым пальцем по голове, — а этим, — прикладывал широкую ладонь к груди.
С детства больше всего мне хотелось
петь, а мюзиклы были моей страстью.
Преподаватели вокала в музыкальной школе и на первом курсе института меня всегда хвалили — и мой голос, и диапазон, и старательность. А Георгий только ругал.
Иногда после какой-нибудь особенно жесткой раздачи у меня даже мелькала мысль попроситься к другому педагогу. Но я быстро подавляла в себе это желание. Да, строгий, да, чересчур эмоциональный, но ведь самый лучший! Все студенты мечтают попасть к нему, а он курирует только единицы. И одна из этих избранных — я.
— Помни: талант — это только пятьдесят процентов успеха. Остальное — тяжкий труд. А у тебя есть потенциал. Не ленись. Работай! Только так можно добиться, чего хочешь, — повторял он почти на каждом занятии.
— Но ты же говорил, что у меня средние способности...
Я обращалась к нему на «ты» — этого Георгий требовал от всех учеников. Считал, это сближает людей, объяснял, что не любит официоза и лишнего пафоса, да и не так проявляется уважение к человеку.
— Безусловно, у нас в вузе найдутся более талантливые студенты, — резал он правду-матку в глаза, — но... В тебе есть что-то особенное. Ты выходишь на сцену — и приковываешь к себе взгляды. Словно магнит. Все хотят тебя слушать. Поверь, так будет!
Я была готова сделать все, чтобы Георгий был мною доволен. Старалась петь со страстью, о которой он так часто говорил. Быть неотразимой, магнетичной. И сама не заметила, как по уши влюбилась в своего преподавателя. Была ли любовь взаимной? Не уверена. Точнее, думаю, нет. Хотя... Что я знаю точно — он выделял меня из массы других студенток.
Помню, однажды мы вышли вместе из учебного корпуса и не разошлись у перекрестка в разные стороны, а долго бродили по улицам. Сначала зашли в кафе и выпили чая с корицей, потом — в какой-то музей, затем — в книжный магазин. Гуляли до позднего вечера, и нам не было скучно. Без устали болтали, смеялись, делились впечатлениями.
Потом подобные прогулки случались не раз. Мы стали близки душой, но ни разу не говорили о том, что между нами возможна другая, физическая близость...
Как-то раз во время разговора Георгий хотел убрать мне волосы с лица, но тут же отдернул руку и смущенно пробормотал: «Прости».
Он был моим учителем, но со временем стал и настоящим другом. Всегда был готов прийти на помощь.
Когда я искала новую съемную квартиру, он помог мне. Нашел через знакомых чудную гостинку. Я обожала этот район, знала здесь каждый уголок. Именно тут я как-то попыталась поцеловать его. Встала на цыпочки, и...
— Не делай этого, девочка, — cтав серьезным, сказал Георгий и отстранился. — Ты не будешь счастливой с таким мужчиной, как я.
— Позволь мне самой решать, — возразила я и повторила попытку, но...
— Не надо! Ты слишком молодая, слишком красивая и слишком талантливая. Ты заслуживаешь лучшего.
Своим отказом он сделал мне очень больно. Как известно, клин клином вышибают. Чтобы заглушить душевную боль, я закрутила одновременно несколько бессмысленных романов с сокурсниками, но ни к каким серьезным отношениям ни один из них не привел.
Сложно полюбить кого-то, когда твое сердце уже занято.
Когда окончила институт, Георгий помог мне устроиться на работу. Началась настоящая артистическая жизнь. Меня окружали симпатичные молодые мужчины, многие добивались моей любви. Георгий об этом знал.
— Не стоит связывать жизнь с актерами, — заметил как-то. — Все они нарциссы, девочка. Единственное, что им нужно, — это слепое обожание.
Во мне все больше росла злость обиженной женщины. Я его не слушала. Даже назло заводила интрижки, дразня и заставляя ревновать. Но каждый раз, когда очередной любовник-актер бросал меня, звонила Георгию и назначала встречу.
Он ждал меня с бокалом белого вина и своим неизменным утешением: «В любви так бывает. Страсть, как огонь — обожжет и погаснет. Тебе надо поплакать. Слезы лечат, малыш...»
Он часто повторял, что большинство актрис несчастны, но виноваты в этом сами, потому что, спускаясь с подмостков, продолжают играть и в реальной жизни. «Впрочем трудно встретить по-настоящему счастливых людей, — добавлял грустно. — Многие сходятся лишь потому, что им вместе удобно, а потом живут ради детей».
Сложно сказать, чем были наши отношения. Георгий стал для меня и другом, и советчиком, и наставником.
А я? Он говорил, что я для него — как вода. Без которой нельзя жить, но в которой можно утонуть...
Знаю, многие были уверены, что у нас роман, ведь Георгий переспал с половиной своих студенток. Да и я многое бы отдала за возможность стать его женщиной. Но он почему-то не давал мне такого шанса. Не могу понять – почему...
Через два года я уехала в Америку. Объявили кастинг, и я прошла. Меня пригласили в бродвейский мюзикл. Это был мой звездный час — такой шанс выпадает только раз в жизни. Но я понимала: если уеду — увижу Георгия очень нескоро. А он не боялся разлуки.
— Ты молодец! Рад за тебя, девочка. Поезжай! Мечты должны сбываться!
Когда я стала делиться с ним своими сомнениями, Георгий меня перебил: — Брось! «Делай что должен, и будь что будет!» Это очень хорошее правило!
Я уехала. Вроде все складывалось отлично, но каждый раз, когда что-то шло не так, я звонила учителю.
— Ты сильная, ты выдержишь, — слышала в трубке его чуть хрипловатый голос. — Женщина с такими глазами не может проиграть...
А потом я вышла замуж. Через три года поняла, что совершила ошибку. Развелась и спустя два года повторила попытку создать семью. Но даже будучи замужем, постоянно звонила ему. Оба мои мужа не понимали нашей дружбы, были уверены, что Георгий — мой любовник. Сначала я пыталась доказать, что это не так, после — перестала... ...Я редко бываю на родине, но каждый раз мы обязательно встречаемся.
— Ты не думаешь, что мы могли бы быть счастливы вместе? — спросила я в один из приездов.
— Не строй иллюзий, — ответил он... Я люблю его много лет. Для него живу, дышу. Для него все мои песни... Я обязательно скажу ему об этом... Только дождусь следующей встречи.