Прошу любить и жаловать мою новую киноповесть по старым мотивам, то есть, конечно же, для великолепного Чо Инсона на главную роль. Мечтать не вредно) Вредно не мечтать!
Я смотрю на неё и думаю: совершенство. Стану ли я когда-либо похожим на неё? Это невероятно. Я пропускал через себя столько судеб, страданий, характеров и даже вредных привычек. Моё лицо испещрено тысячью невидимых морщин, которые проявляются в необходимом рисунке для каждого из моих героев. Мои походка, голос, выражение и форма глаз, и даже их цвет были востребованы сотни раз… Даже ею. Что ж, те четыре месяца рядом с ней, когда я растёр в пыль свой уникальный характер, стать и харизму внешности… Эти месяцы стали важнейшим экзаменом моего актёрского мастерства.
***
Я — актёр. И всегда благополучно жил в моей маленькой и горячо любимой Южной Корее, которую на карте мира всегда рисуют нежно-зелёным цветом. Это правильно. Страна Утренней Свежести и немыслима в другой расцветке. Разве что ещё был бы уместен оттенок рассвета — бледно-розовый, охватывающий весь горизонт.
Я часто занимался в детстве такими сравнениями: цвет играл в моей жизни главного героя, в то время как звуки, запахи, вкус были персонажами второстепенными. Видимо, как раз поэтому медведь наступил мне на ухо, и я не совмещаю съёмки в кино и пение перед тысячью безумных фанатов, как многие мои собратья. В еде я тоже неразборчив. В рекламе я могу изобразить телячий восторг от поедаемого голубого торта, а выступающие на глазах слёзы, которые приписывают глубочайшему удовольствию от вкуснятины, на самом деле лишь горький результат подсчётов в больном мозгу: за один такой сладкий кусочек мне придётся два дня отдуваться в спортзале. Как будто мало других дел…
О да. Я всегда должен быть в форме. Мой рост — 194 сантиметра, а весить я смею не более 84 килограмм. Треть моей жизни занимает сон, другую треть — внешность: почти ежедневные парикмахерские, магазины модных штучек, первоклассные портные, стилисты, пуды косметики, фотосъёмки, обязательные вечеринки. И только восемь часов остаётся для родителей, друзей и творчества. Сложная роль и вовсе отметает эту последнюю треть. Но родные давно смирились — ведь я далеко не последнее лицо нашего кинематографа. Можно сказать, почти его бог. Выше звёзд.
Меня зовут Хо Тэкю, который нашёл свою любовь в Стране Цвета Рассвета. Ради неё я прожил несколько лет в условиях, далёких от уютной цивилизации, овладел двумя сложнейшими языками, отказался от роли отца, которую сыграл бы не хуже моего почтенного родителя. А ценные душевно устойчивые до смерти три трети жизни поменял на ежедневно не сулящие никакого спокойствия.
Но я не жалею. Её простые роли изо дня в день куда лучше всех сыгранных мною ролей и тех, которые ещё сыграю. Она — маяк, чей свет освещает путь только моему кораблю.
*
— Я тебя люблю… — на ломаном русском изголялся я, чем вызвал очередной взрыв бешенства у режиссёра.
— Что у тебя с языком, Тэкю?! Вшивые три иностранных слова — я и то снять не могу!
Русская актриса сидела передо мной совершенно сконфуженная, как будто кричали на неё.
— Давайте, я скажу это по-английски, — миролюбиво предложил я, элементарно не выспавшийся после загульной ночки с моим стилистом в незнакомой стране. Мы решили сравнить крепость здешних напитков с нашими, только и всего. Жизнь и так давно дышала скукой. В ней ровным счётом не происходило никаких событий. Как будто режиссёр не понимает этого. А ещё режиссёр! Стилист Рю подмигнул мне — как ещё он мог меня поддержать?
Режиссёр с досады хлопнул себя по бёдрам:
— Тэкю, я и правда услышал то, что услышал?
Стилист покачал головой. Я вздохнул:
— Я ничего не говорил. Извините.
Режиссёр возмущённо выдохнул:
— Перерыв 10 минут. И пусть за это время боги кино спустятся на землю!
Плохи шутки с этим серьёзным дураком. Всё-таки боги режиссуры выше богов кино: они распределяют роли, они создают нашу репутацию.
Русскую актрису Дашу, чьи формы притягивали меня, как муху к сладкому, я почти не терял из виду все долгие часы съёмок. Стилист Рю одобрял мой временный выбор и желал скорейшего благополучного исхода моих намерений. А я не торопился. Целых две недели впереди.
Даша смотрела телевизор в так называемой комнате отдыха. Как раз начались новости. Здесь ещё находились операторы — они обедали за столом в углу — и Дашина костюмерша, которая появилась вместо ушедшей с большим скандалом. Новенькая пару раз мелькнула где-то под моими ногами.
Диван перед телевизором был достаточно длинный, так что я подсел к Даше на один край, а на другом, впившись в экран, сидела, замерев, костюмерша. Я абсолютно не знал языка — и ТВ меня не прельщало, поэтому, потягивая сок, я взялся обрабатывать мою русскую партнёршу, унизившись до английского.
— Новости во всём мире ничем не отличаются. Тот же запугивающий тон, застреленные дипломаты и спасённые тигрята.
— Ты сегодня не в форме? — посочувствовала мне Даша, и на душе стало приятно. — Режиссёр так кричал.
— Это его работа, — невозмутимо ответил я.
Я ещё раз украдкой её осмотрел. Она определённо была привлекательной.
— Я коллекционирую шляпы. Уже столько дней здесь, а поиски шляпных магазинов насмарку.
Даша поймала намёк. Её тон был таким равнодушным:
— Я покажу тебе парочку, если ты так желаешь.
— Буду очень признателен.
И она допила мой сок. Я остался доволен, хотя ожидаемой интриги не получил.
Новости закончились. Каменное изваяние костюмерши подало признаки жизни. Она вздохнула, будто не услышала чего-то главного, что бы могло её утешить.
— Такая странная, — указал я лицом на уходящую фигуру.
Даша не была удивлена.
— Её брат участвует в крупной исследовательской экспедиции в Гималаях. Две недели назад в новостях сообщили, что связь с экспедицией утеряна. Теперь Олька не пропускает ни один выпуск… А на днях за братом уехал и отец.
Что я мог на это ответить?
— Ясно. У всех свои проблемы.
Я уже чуял дыхание сердитого режиссёра в углу соседнего павильона — и встал ему навстречу.
— Так мы договорились? Я буду ждать тебя, — бросил я напоследок через плечо.
Продолжение: https://dzen.ru/a/ZGFDPWptlGbZYtaC?share_to=link
Если вам нравится моя киноповесть, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал!
#чоинсон #рольдляЧоИнсона