МАК-инфекция поразила мои легкие, бронхи, лимфатические узлы, слюнные железы, желудок, кишечник и костный мозг, вызвав этим критическое падение тромбоцитов, гемоглобина и железодефицитную анемию. В бронхах, на месте лопнувших лимфатических узлов зияли глубокие свищи, а весь пищевод покрыло белыми грибами кандидоза, который вызывал то самое жуткое жжение и мешал мне есть и пить. Моя жизнь подходила к своему завершению, и лечащий доктор был откровенен со мной, объясняя мне картину происходящего во мне бардака простыми словами:
— Вам нужно понять, что теперь кто кого. Мак-инфекция коварная вещь, если ваш организм её не подавит, то она вас сожрет. Мы делаем, что возможно, но очень многое зависит даже не от вас теперь, а от вашего организма.
Перманентный цейтнот — постоянная нехватка времени, сейчас я хорошо понимал значение этих слов. Мы заостряем внимание и раздуваем проблемы из-за незначительных трудностей и тупиковых ситуаций, не понимая, что по-настоящему тупиковая ситуация — это когда ты висишь на карнизе окна, объятой пламенем квартиры. И сейчас тебе нужно сделать выбор, висеть или отпустить руки, хотя и то, и другое означает смерть. Большинство делают одно и то же — просто разжимают свои руки и отправляются в бесконечный полёт вниз, доверяясь счастливому случаю. Секунды растягиваются в целую жизнь, и за это время ты успеваешь пожалеть о бессмысленно прожитой жизни, что не успел сделать что-то важное, постоянно откладывая на потом. И ты бы все изменил, но у тебя нет на это времени. Самое страшное, что «потом» никогда не срабатывает, есть только «сейчас» — а сейчас ты камнем летишь вниз. В большинстве случаев стремительное падение для всех заканчивается одинаково, с единственным преимуществом перед теми, кто не решился прыгнуть и сгорел в огне — кто-то использовал единственный шанс на спасение.
Главный вопрос сегодняшнего дня — как мне принимать пищу. Сорок килограммов веса — это уже не худоба, это уже проблема, которая расширялась с каждым днём. Хотя в тот момент я был далёк от понимания реальности и просто плыл по течению, а точнее, лежал на бушующих волнах. Как бывает в таких эксклюзивных случаях с такими эксклюзивными пациентами — мне было назначено искусственное кормление в жидкой внутривенной форме. Это был огромный прозрачный мешок, висящий на железной кочерге, наполненный всевозможными микроэлементами и полезными витаминами. Пять литров бесценной субстанции, медленно текущими каплями через катетер, соединялись с моей кровью, принося в мой беспорядочный хаос свои оживляющие бозоны, наводящие долгожданный порядок. В другую же руку текли, сменяя друг друга, иммуноглобулины, антибиотики, преднизолон и многое такое, что одному доктору известно. А в это самое время соседи по палате с аппетитом уплетали домашнюю пищу, которую проносить было запрещено, но все же можно. Запахи солений и копченой колбасы выбивали из меня остатки терпения. Как это было жестоко со стороны коллег по опасному бизнесу! Внутри меня словно поселился червь, который безумно хотел есть. Я смотрел на веселую компанию, уплетающие соленые огурчики и помидоры, закидывающие огромные бутерброды и запивающие все это ароматным кофе, и тихо страдал от голодной злобы. Ел даже иконописец, но за стол он не садился, предпочитая есть лёжа в койке. Меня поддерживал старый сантехник, которому есть подобную пищу было запрещено из-за проблем с печенью. Мне было жаль этого человека — в таком почтенном возрасте подхватить ВИЧ и гепатит, который теперь перешёл в цирроз.
Самым «живым» был дальнобойщик из Израиля. Он не унывал и особо не переживал о своём новом положении в обществе. В больнице он оказался из-за пневмонии, но как оказалось вовремя — во время осмотра врачи обнаружили у него на ногах первые признаки развивающейся Саркомы Капоши. Это были маленькие фиолетовые точки, и если бы он по «счастливому случаю» не попал в больницу с пневмонией, все кончилось бы так же, как и у иконописца. Но теперь он был в надежных руках, и при умелых манёврах эти проблемы решались быстро, и первым шагом к ее решению — АРВТ.
Как оказалось, из всей честной компании АРВТ принимал только я, а все остальные только готовились принять боевое крещение. И к слову сказать, у всех парней давно уже был СПИД, но развивался он у всех по-разному. Как шёл выбор, мне было не ясно, какие критерии отбора у этого монстра оставалось загадкой, но факт оставался фактом — при наличии одинакового поражения иммунитета, проявления у всех были разные.
