Раздался жуткий смех переходящий в вой, и понеслось. Сидящие вскочили из-за столов и бросились за Кириллом, переворачивая стулья, сбивая посуду, запинаясь друг о друга и падая. Парень метнулся назад, перевалился через перила и спрыгнул в лестничный проём. Тело его, совершив в воздухе кульбит, по счастливой случайности попало на сетку, натянутую на уровне первого этажа, ограничивающую спуск в подвал. Сетка самортизировала, смягчив удар и погасив отскок, и всё же его снова подкинуло и парень подвис на прутьях, провалившись головой и одной рукой в ячейку. Сообразив наспех, что самое лучшее в таком случае - полностью нырнуть под сетку и попытаться сгинуть от искавших его в подвальной темноте - Кирилл приложил усилие и пролез всем телом сквозь прутья сетки, рухнув в непроглядную тьму на что-то мягкое и влажное. Что это было - он и не понял, но стал закапываться глубже, оставив на поверхности лишь перепуганное испачканное лицо.
Над лестницей кто-то кружился, раздавался вой, грохот перил, хохот и визг. Казалось, преследующие не столько ищут его, сколько желают напугать. он отчётливо видел наверху мечущиеся тени, слушал многочисленные голоса, крики, усиливающиеся многократным эхо, и не мог понять: они в самом деле не знают, где он? Они его не чувствуют? Так-то спрятался он хорошо, включи в подвале свет - и в этой куче не пойми чего его действительно трудно опознать. Но Кириллу всегда казалось, что все эти страшные существа не столько видят, как чувствуют его, идут по запаху, настроившись на его энергетическую волну. Они что, играют с ним в кошки-мышки? делают вид, что не замечают? Чтобы напасть в тот момент, когда Кирилл с облегчением поверит, что не заметен и спасён?
Пока раздавались топот, хохот, визг и грохот - разобрать, о чем сыр-бор было трудно. Но вот шум стал стихать, беснующаяся толпа сместилась в другую сторону здания, словно ветром снесло мошкару, и Кирилл действительно на какое-то мгновение выдохнул с облегчением, намереваясь переждать в спонтанном укрытии эту бешенную ночь, а поутру выбраться любыми путями и бежать отсюда.
В этот момент в другом конце здания состоялся разговор, который, конечно, лучше было бы молодому человеку услышать, но слышать его он не мог. В комнату к старой хозяйке дома, сидящей возле трельяжного зеркала, вошла таинственная незнакомка и присела на край кровати. Старуха увидела её в отражении и сделала брезгливое лицо, выказывая тем самым пренебрежение и разочарование. Морщины на бледном, покрытом тёмно-синими старческими пятнами, словно крапинами долматина, лице её приобрели вид гармошки. Дряблые щёки отвисли, как уши спаниеля, и тряслись в такт тряске головы. Мохнатые пушистые чёрные брови грозно сошлись на переносице, придавая лицу вечно недовольное и даже сердитое выражение. И только чёрные глазки, словно два уголька, блестели из под свисающих век, цепко выхватывая всё, что её интересовало. Старуха в сердцах щёлкнула верхним выдвижным ящиком трюмо и, не оборачиваясь, а лишь косясь на отражение в зеркале, дрожащим блеющим голосом начала выговаривать вошедшей:
-Кто говорил, что не годится он для этого? Я тебя предупреждала? Я говорила, что твой сын не сможет возглавить и взять себе силу? Чего ты меня тогда убеждала? Он не желает быть с нами. В нём течёт другая кровь. Кровь его отца пересиливает.
-Нет-нет, он сможет! - сопротивлялась незнакомка, - Я его знаю, он способен.
-Так это ты должна была его подготовить к миссии! Ты должна была поставить мне уже готовый продукт, в который войдёт родовая сила, многократно умноженная на силу предков. Ты же видишь, какая идёт борьба. Наш старинный род вытесняют с этих земель, Дракула хочет править единовластно, конкуренты ему не нужны. Мн нужен был твой сын, свежая кровь, наследник рода, чтобы отстоять наши притязания на власть, чтобы я могла умереть спокойно, зная, что дело в надёжных руках. А что теперь?
-Он должен согласиться. Я с ним поговорю.
-Поговоришь. Да ты должна была это сделать раньше! - захрипела в негодовании старуха, метнув на неё свой дикий, необузданного гнева, взор. - А теперь что, помнишь?
Женщина молчала, опустив голову.
-А теперь то, то между нами был уговор: ты мне приемника - я тебе свободу от обещания. Если ты меня обманываешь - извини, но я забираю себе твою жизнь, а ты идёшь в могилу вместо меня. Таково было условие, помнишь?
Женщина смотрела в окно, нервно кусая нижнюю губу и безрезультатно в который раз пытаясь сорвать с руки перчатку. Старуха заметила, как она нервничает, и закончила:
-Даю тебе последний шанс. В течение трёх дней ты должна будешь переманить его на нашу сторону, чтобы я смогла сделать с ним обряд и он смог наследовать нашу силу, власть, и богатство. Если за это время ты не управляешься - не обессудь.
Женщина резко встала и вышла из комнаты. Бабка Соломея проводила её злым взглядом. Сантименты ей были не свойственны, только холодный расчет.
