Парень с зачехлённым синтезатором через плечо вошёл в костёл, увидел священника, спросил, можно ли поиграть свою музыку в храме. Тот внимательно посмотрел на просителя. Чуть смахивает на хиппи, но лицо хорошее, глаза добрые. Разрешил, но не более, чем на час.
Лёша – так звали парня – моментально нашёл розетку, подсоединил инструмент.
Я совершенно нечаянно, на самом деле абсолютно неслучайно (ведь случайность – это непознанная закономерность) оказалась там, поскольку возвращалась после интервью с епископом. Решила послушать.
И тут зазвучало – нечто. Я впала в нирвану.
Волны незнамо чего принялись рисовать зрительные образы так явственно, так зримо! Казалось, миллиарды чашелистиков враз раскрылись и радостно вскрикнули. Новый мир родился, осмотрелся, сам себе удивился и счастливо рассмеялся.
Сочные звуки органа и колоколов нанизывались на вертикальные лучи солнца, словно тяжёлые гроздья плодов. Табун белых лошадей с шёлковыми гривами пронёсся по дубраве и пропал в закатном рдении
Очеловеченное пение птиц... Гитара-рассказчица... Золотые трубы, выдувающие из своих жерл золотые звуки.
Эта музыка была напитана божественной любовью, как яблоко – соком.
“Как называется произведение? И кто автор?”– спросила я. “Это “Молитва”, которую я писал целых десять лет, – ответил музыкант. – Основу всё шлифовал и шлифовал, но при каждом исполнении импровизирую, и ничего с собой поделать не могу”. Он и жанр этому нечту придумал: органо-симфония.
Алексей сыграл эту же вещь и в огромном кафедральном соборе в Каунасе, где, по его словам, сама природа присоединилась к концерту. Внезапно стеной упал ливень, и молнии каждый раз ударяли одновременно с боем колоколов, а в лирические моменты выглядывало солнце и золотило витражи. После представления прихожане на ломаном русском языке умоляли Лёшу выступить ещё, приезжать снова, играть как можно дольше. Кто-то признался ему, что после сегодняшнего концерта чувствует, будто каждую клетку организма ему почистили ёршиком.
По специальности он – скрипач и звукорежиссёр, работал в Москве в шоу-бизнесе, в группах “Мираж”, “На-на”, с Женей Белоусовым. Но всегда мечтал посвятить своё творчество Богу.
На вопрос, почему сегодня музыка деградировала до матерщины, Лёша, видимо, ещё тот благодушный миротворец, ответил: “Как-то я сводил треки в новосибирской студии, в которой записывали свои начитки рэперы. Половина их текстов – мат. Причём с головой у ребят всё в порядке. Я прикинул – песню под ключ записать – это же дико затратно. Всего треков – штук десять. А это уже набегает баснословная сумма. Столько денег у ребят явно нет. Значит, кто-то проплачивает? Какие-то соросятские недобитки-фонды поддержки современного искусства?"
Алексей тогда поинтересовался: “То, что вы пишете, востребовано?” “Да, в клубах это слушается”. “Но ведь это же дно, дальше нырять уже некуда, следующее развлечение – стрелять в народ?” А пацаны ему ответили: “ Тем, что мы сейчас делаем, люди быстро наедятся. Тогда начнут слушать твою музыку”.
Увы, пацаны заблуждались. Уши нынешних детей воспринимают матерное бормотанье под монотонный бит как норму. Приучены. А дивные, чарующие звучания их барабанными перепонками просто блокируются…
А каково ваше мнение? Напишите в комментах. А заодно нажмите, пожалуйста, на "Подписаться" и лайкните. Буду признательна.
Наталия Дашевская