На Площади тем временем народу становилось все больше и больше. Уже и второй гудок прогудел, и гудок, который извещал о начале работы, но никто даже и не подумал уходить. На трибуну вышли руководители района. Они поздравляли всех с великой Победой. А потом объявили, что в честь такого события, сегодняшний день для рабочих всех производств, кроме непрерывно работающих, объявляется выходным.
Митинг продолжался долго, На трибуну поднимались рабочие, учителя, совсем старенькие и уже нигде не работающие люди, даже школьники. Каждый хотел высказать свои слова радости. Вспоминали воинов, которые сложили свои головы на полях сражений, вспоминали тех, кто продолжает служить сейчас.
Дарья стояла со своей подругой Нюрой в сторонке. Она уже несколько раз принималась плакать, да и у Нюрашки тоже глаза на мокром месте. Муж ее погиб, воюя уже на чужих землях Польши. К ним подбежал Наташин Вовка.
- Вот вы где. А мама вон там, у магазина стоит со Сталинкой. Вы тут стойте, я ее сейчас сюда приведу.
Ему пришлось проталкиваться сквозь плотно стоящую стену людей. Через некоторое время он вернулся вместе с матерью и сестренкой. Женщины обнялись, опять полились слезы радости и горя.
В парке уже гремела музыка. Духовой оркестр играл вальсы. Молодежь ринулась туда. Там веселее, чем слушать эти выступления. Надя с Катей взялись за руки и стали пробираться к воротам к замку. Сделать это было не так-то просто. Человеческий поток двигался в этом направлении. Девушки решили, что толкаться вперед не стоит, все равно все туда попадут, а уж места для танцев всем хватит. Тем более, как бы перекликаясь с первым, заиграл второй оркестр, прямо тут, рядышком у входа в замок. Теперь бы только своих сомовских подружек найти. Уж точно, что они не сидят дома, тут где-то.
На площади народ все еще не расходился, хотя митинг уже закончился. То тут, то там начинали играть гармошки, образовывалось кольцо, женщины начинали перепляс. Жаль вот только, что плясали-то одни бабы, мужиков почти никого не было.
- А давайте, бабы у нас на улице складчину сделаем - предложила Дарья.
-Соберем, у кого что есть, зелененькую купим для веселья. Праздновать так праздновать.
Нюра с Натальей подхватили предложение. Они засобирались домой, по пути зашли в магазин. Втроем наскребли на бутылочку горькой. Да вот беда, очередища извивалась на весь магазин и хвост ее выходил на улицу. Женщины посовещались, решили оставить стоять Наталью, а они пойдут соседок собирать. Сталинку Дарья взяла с собой.
Уговаривать долго никого не пришлось. Все соскучились по праздникам. Вытащили столы на улицу. Каждый собрал немудреное угощение. Да и какое угощение в мае. Картошка и та у многих закончилась. Каждая хозяйка принесла то, что могла принести. И получился живописный стол. Стояли большие и маленькие чугунки с вареной картошкой, в алюминиевых мисках капуста квашеная да огурцы соленые, в нескольких мисках - грибы. Еще стояло несколько крынок с молоком и простоквашей, да просто так, по столам были разложены яйца и совсем немного кусочков хлеба.
Кто-то уже успел сбегать до магазина, вклиниться в очередь к Наталье. Гонцы пришли и начался пир на весь мир. До самого вечера сидели, разговаривали. А потом запели. Дарья завела свою любимую “Во ку, во кузнице…”, ее подхватила Наталья, которую тоже Бог голосом не обидел, а потом и остальные.
Песня закончилась, но что это такое, на соседней улице тоже поют. Знать перепеть их хотят. Сразу вспомнилось довоенное время, как собирались вечерами и соревновались улицами. Только тогда мужских голосов было много, далеко песню было слышно.
- Ой, бабоньки, давайте не уступим им. Давайте громче. Эх, Степушки-то нету. Он бы подсобил.
И полилась над вечерним поселком новая песня. Из парка доносилась музыка двух оркестров сразу. Но каждый играл свое, трудно было даже разобрать, что они играют, все перемешалось. Но все равно даже под такую музыку можно кружиться. И они, пережившие все невзгоды, все тяготы этой неимоверно тяжелой жизни, кружились в вальсе.
Так и сменялись песни танцами до самой ночи. Никто не хотел уходить домой. Но завтра чуть свет снова вставать, снова на работу. Дарья уже заснула, когда пришла Надя, потом Вася. Как не старались они не разбудить Дарью, чуткое ухо матери услышало шорохи своих взрослых детей.
- Есть чай хотите, гулены - подала она голос.
- Мам, а чего на улице-то столы стоят, праздновали что ли?
- Мы складчину сделали. Вся улица собралась. Кто чего принес. Ладно я про вас подумала, поесть -то оставила. Найдешь Надюшка, на шестке. Целый день ведь не ели. Ешьте.
Дарья повернулась на другой бок и тут же заснула глубоким сном уставшего за день человека.
Утром, как всегда, загудел гудок.
- Вставайте, просыпайтесь! Начинается второй мирный день. Вставайте, всем на работу пора собираться! - призывал он жителей поселка.
Дарья привычно повернулась к стенке, чтоб обнять Сёмку, а его нет. Она резко открыла глаза, где это он, а потом улыбнулась сама себе. И как она заспала, пока праздновали вчера на улице, Сёмушка уснул вместе со всеми на полу. Она не стала его переносить, да и Сталинка Натальина тоже там спит. Наталья одна ушла, Дарья уговаривала ее тоже остаться, но та ни в какую. Вовка-то испугается, увидит что матери нету.
Дарья села на кровать, свесив босые ноги. Посмотрела на ровненький ряд беленьких головок, выглядывающих из под одеял.
- Родненькие мои. Вот и дождались мы победу. Всех я вас сохранила, сберегла. Только вот не увидит этого отец. Да куда деваться, не мы одни такие. Главное, что война закончилась. Все легче теперь будет.
Не знала тогда Дарья, что легче еще не скоро будет. Много еще испытаний ждало впереди.