Яхта, накренившаяся на правый борт, легко скользила, по волнам.
Павел Нилов сидел за рулем.
Справа и слева также стремительно неслись другие белокрылые яхты, оспаривая приз имени Краснознаменного Балтийского флота. Но настоящая борьба разгорелась на последнем этапе гонки. Вперед вырвались яхты «Малютка» и «Революция» — Нилов и его друг Никита Басков.
Когда кубок Балтфлота завоевал Павел, перед выходом в обратный путь, под брезентовым навесом кафе «У старой сосны» Никита поднял пенистую кружку за победителя, вторую — за море и флот, третью — за дружбу...
Обо всем этом напомнила Павлу старая сосна. Из окопчика, вырытого в золотистом песке, он видел ее могучий ствол, увенчанный пышной темнозеленой кроной.
Но сейчас под сосной обосновалась вражеская дзот.
Пригибаясь к самому дну траншеи, Никита подошел к Павлу. Похлопал его по спине, по мокрой от пота полосатой тельняшке, и сказал:
— Печет-то как, Паша!.. Сейчас бы в воду...
Но Павел сердито отмахнулся:
—Нашел о чем думать... Атака наша срывается, а ты «в воду бы...»
Помолчали. Оглянулись назад, на восток, и сквозь дымку увидели очертания родного города. Вчера враг был еще ближе к Ленинграду; по песку, на котором лежат сейчас моряки, ступали немцы. Сегодня дан приказ отбросить противника еще дальше.
Молчание нарушил Павел:
— Сестру свою Пашу помнишь, Никита?.. А мать?.. А деда?.. А Юрика, племянника?
Тяжело дыша, Никита опустился на песок и вспомнил в тоске и гневе письмо сестры... Юрик, Юрик, белоголовый мальчугашка, только что научившийся ходить... Чтобы выпытать у взрослых сведения о партизанах, немецкие звери отрезали ребенку уши, отрубили один за другим пальчики... Зверье проклятое!..
И, словно продолжая мысли Никиты, Павел сказал:
— Родина просит нас: убейте немца!.. Что же, Никита, в ответ скажем? Залегли, мол...
Облизнул пересохшие от волнения губы и тихо, почти шопотом добавил:
— Так думаю: дзот эту к чертям сковырнуть надо!.. Открыть браткам дорогу...
— Надо, Паша... Надо, но как?.. Скажи — я сделаю...
— Нет, Никита... — просто ответил Павел, — эта дзот моего удара ждет... Не выйдет у меня — ты пойдешь.
... Пойдем доложим командиру...
... — Нилов ловчее, стремительнее, — сказал командир взвода — лейтенант Гаврилов. — В этом главное. А вы, Басков, помочь должны другу... Вот отсюда, по берегу между валунами ползите как бы в обход, привлекайте на себя внимание и огонь врага!
Даже просиял Никита:
— Есть — привлечь внимание и огонь!
Прошло несколько минут. Никита, укрывшись за большим, отшлифованным прибоями валуном, высунул свою бескозырку, прикрепленную к палке. Вода около берега закипела от ливня пуль. А бескозырка, то падая на песок, то поднимаясь вновь, двигалась вперед.
В отдалении скользнул к заливу немец. Лейтенант Гаврилов снял его выстрелом из винтовки.
Павел выбрался из траншеи.
Песок забивался в ноздри, в рот и противно хрустел на зубах. На половине пути к дзот взглянул в сторону залива, туда, где действовал Никита. На мгновение увидел над камнем рыжеватый вихор друга. «Эх, рискует парень... Спешить надо...»
Скользнул в тень, отбрасываемую старой сосной. Дзот совсем близка. И вдруг вспомнилось: на этом месте подняли они кружки за флот и море, за дружбу... Прополз еще несколько шагов, приподнялся и швырнул гранату, за ней — другую, в пасть вражеской амбразуры.
Взрыв... Еще взрыв... Тишина. Мгновение, другое, третье... Грянуло «ура» краснофлотцев, ринувшихся в атаку.
Беспорядочно трещали немецкие автоматы. Но балтийцы, пригибаясь, бежали вперед, к победе, путь к которой открыл он, Павел. Уже первые ряды наступающих совсем близко. Сейчас Павел присоединится к ним...
Внезапно дзот ожила. Поток раскаленного металла хлынул из амбразуры. Словно споткнувшись, рухнул на прибрежный песок первый ряд балтийцев.
Что делать?.. Гранат больше нет... Секунды жизней стоят!.. Броском кинулся к амбразуре. Схватил свой автомат за ствол и прикладом — в амбразуру. Собью — захлебнется... Братки подоспеют...
Словно клинок шашки подрубила ноги Павла пулеметная очередь. Эх, пропало дело... Даже боли не почувствовал, так обожгла эта мысль... Но нет, врешь, не на таких напал!.. На руках вскинул туловище и, волоча ноги, подвинулся к дзоту. Еще, еще...
Всем телом навалился на амбразуру. Пламя пронзило грудь. Но руки продолжали держаться цепко.
Не знал, не почувствовал Павел, как подхватили его руки товарищей, как рванула внутри дзота граната, брошенная Никитой.
Положили моряки Павла на песок, головой на корень старой сосны, и молча бросились вперед, в ожесточенную, беспощадную атаку.
Рубеж был взят.
Вечером морские пехотинцы собрались около старой сосны. Между корнями выкопали могилу.
Никита стоял на коленях около тела друга, и крупные слезы катились по его лицу.
На коре старой сосны Никита вырезал ножом:
«Здесь похоронен герой, балтийский моряк и ленинградец Павел Нилов».
Вырезал пятиконечную звезду, а под ней добавил еще четыре слова: «Спи, друг, Балтика отомстит!»
Н. ВОРОНОВ (1942)