– Вот, Петя, совсем тебя Оксанка под каблук загнала, – отчитывала мать.
Петр зашел к родителям потому, что те давно просили привезти два мешка картошки. На предложение заказать доставку оскорбились: у Ивановых картошка лучше, а в этих доставках неизвестно чего положат. Небось, мелкая будет, как горох.
– Соседи говорят, что сынок не заходит давно, а я молчу. Что я скажу?
– Мама! – с раздражением воскликнул Петр, который клевал носом, слушая претензии. Поток претензий. Он с ночной смены не пошел домой спать, а поехал к этим Ивановым, набрал в их подвале картошки и привез. Он работал две ночи и не спал толком…
– Правильно! Правильно! Отец говорил, что с тобой надо построже, я не слушала, дурой была.
– Так, мама! – перебил Петр, – картошка на месте, а я еду домой!
Тамара Сергеевна всплеснула руками, а Пети и след простыл.
– Вот, отец, – с горечью произнесла она вошедшему в комнату мужу, – сын даже не посидел.
– А может он в самом деле устал? – вдруг заявил Михаил Иванович и внимательно посмотрел на жену, – что ж, пошел я чистить…эту твою картошку.
***
Тамара Сергеевна шла из магазина и встретила сваху – маму Оксанки, на которой сын женат. Полина Алексеевна остановилась и принялась рассказывать, какой молодец их Петя, как он работал на тех выходных на даче…
Дальше Тамара Сергеевна уже не слушала. Ее обволокла обида на сына.
Естественно, придя домой, она набрала его номер:
– Петя. А на дачу ты к нам обещал съездить.
– Пока не могу. Может быть, через выходные.
– Встретила я сваху и узнала, что ты, оказывается, отличный работник на ИХ даче. Им ты помогал. Конечно, угодить хочешь Оксанке своей. Заставляет она тебя. Вот кто не думает, что ты устал! А ты на мать гонишь.
Надо ли говорить, что и этот разговор закончился очень быстро.
– Что-то к нам внука не привозят, – заволновался Михаил Иванович.
– И то правда! – ахнула Тамара Сергеевна, – Оксанке наверное не нравится наше воспитание! А мы же вырастили сына.
– В последний раз вы мирно разошлись, припомни-ка? С Оксаночкой? – осведомился Михаил Иванович.
– Да разве ж я когда-то с ней ругалась? Это она набросилась с порога, налетела, как фурия, мол, чем Левушку кормили? Ну, варила манку я ему, как ребенок без кашки? Все сами ели, нам бабушки варили – и здоровы! А сейчас дети – чуть ветерок дунет, они уже зачихали.
– Но ведь Оксана просила не давать молоко.
– Да, ерунду какую-то несла, мол, аллергия. Ну, на кашу – какая аллергия? Это у него диатезик просто, пройдет.
– Эх, мать! Дождешься ты, что перестанут с нами дети общаться. Не просят твоих советов, и не давай ты их!
Тамара Сергеевна только отмахнулась и ушла на кухню.
***
Шло время. Одна неделя, другая. Внука как-то привозили погулять на пару часов. Дача стояла не обработанная. Тамара Сергеевна молчала, и внутри ее росло мощное негодование.
Накануне следующих выходных внезапно приехал сын. Он отсчитал купюры и протянул матери:
– Вот, для дачи. Наймешь работников. Или, если хочешь, я поищу.
– То есть, ты не поедешь? – еле слышно прошептала Тамара Сергеевна.
– В ближайшее время нет. И то, что я предлагаю – выход.
– Так и говорили люди, что избаловала я сынка, наступит время, и он нос к матери не покажет. Ты даже не прошел. Сунул матери деньги и – айда?
– Я в больницу к Оксане и Левке вечером поеду. Надо приготовить передачку.
– Батюшки святы! – охнула Тамара Сергеевна и от неожиданности присела на тахту, – что случилось? Что же мне не сказали? Дайте хоть молочка деревенского передам!
– Мама!!! У Левы аллергия! Никакого молока! Тебе сто раз говорили – все без толку! – закричал Петр.
– Что там эти ваши доктора понимают! От деревенского молока ничего плохого. Раньше и смесями этими вашими не кормили, коровку подоят и вскипятят – как хорошо!
– Бери деньги и я ушел, – Петр остановился в дверях, – и да, Лева в больнице с сыпью.
Тамара Сергеевна бросилась рыдать: совсем ее со счетов списали как мать, как бабушку. Михаил Иванович ее не поддержал:
– Неправа ты, Тамарка! Нельзя так – только свое талдычить. Вырос Петя, сам разберется. Не может работать на даче. Или не хочет. Нашел, как помочь по-другому. Спасибо надо было сказать, а не упреками заваливать малого. Скоро он вообще перестанет общаться, так что угомонись сейчас же, пока не поздно!
– Что же делать, Миша? – Тамара Сергеевна подняла на мужа лицо, красное от слез.
– Ехать в больницу. Спросить, чем помочь. И без этого твоего деревенского молока, чтоб его!..
Через час Тамара Сергеевна уже подходила к больнице. В сумке несла только воду и кроссворды для Оксаны.
У ворот встретила сваху. Полина Алексеевна предложила присесть на лавочку на десять минут и поговорить.
Оказалось, Лева в больнице два дня. Вышло все в суматохе. Обсыпало, ищут причину. Нужно соблюдать диету. Петя привезет еду, какую надо. Сам будет готовить, он знает, как. Чтобы бабушки ничего лишнего не добавили.
– Ты не обижайся, Тома, я к тебе хорошо отношусь, никогда слова про тебя плохого не сказала. Но ты ослабь немного хватку. Хорошо ты Петю воспитала, не спорю. И он всем бы рад помочь, но устает. У него же семья, работа. А на дачу он к нам пару раз и ездил. Так мы его хвалили, угощали, для них с Оксанкой стол накрывали. Шашлычок пожарили. Поработали – отдохнули, на речку сходили. Приходят – Левушка уже спит, мы его убаюкали.
– Да что ж, и я бы не убаюкала? – расстроилась Тамара Сергеевна.
– Конечно уложила бы. Но как они не приедут, вы спорите, а то и вовсе, ссоритесь. Похвали, поблагодари, ласковое слово и кошке приятно. Тогда и будут чаще в гости ходить. Ты восприми, пожалуйста, сваха, дорогая моя, не как критику, а как добрый совет. Давайте жить дружно!
Вздохнула Тамара Сергеевна и обняла сваху. А потом пошла в больницу.
Что уж повлияло на Тамару Сергеевну: назидания Михаила Ивановича, резкость сына, болезнь Левушки или беседа с Полиной Алексеевной, но она старается быть мягче. Через две недели пригласила она всю большую семью: сына с невесткой и внучком, сватов к себе на дачу пообщаться, поесть мяса с овощами да на речку сходить.
Отдыхали, смеялись. Поработать-то еще успеют!
***
Елена Мартовская