Эта книга любима мною со школы, хотя полностью прочитал ее только сейчас (где-то за полтора дня), и, как в случае с «Евгением Онегиным», ожидания, к сожалению, оказались завышены. Где-то каждый год к 9 мая я стараюсь прочитать хотя бы одну книгу о войне: в прошлом году это был роман Владимова «Генерал и его армия», два года назад – повести Василя Быкова, три года назад – «Прокляты и убиты» Астафьева. Однако, несмотря на то, что удалой и трагикомический подход Твардовского мне ближе, чем апокалиптизм Астафьева и Быкова, вынужден признать, что «Василий Теркин» в целом разочаровал, чем понравился. Безусловно, некоторые главы написаны очень сильно, но, то ли боязнь цензуры, то ли некая идеологическая узость не позволили автору «Теркина» создать законченный шедевр. Несколько слов о качестве стихов книги. Как выразился Бунин, это чисто солдатский язык, здесь нет ни одного искусственного слова. С этим я согласен, стиль, которым написан «Теркин», целостность структуры каждой главы вкупе с рыхлостью общей композиции идут книге только на пользу.
Издание, которое я читал («Азбука-классика», 2020 год) открывается блестящей литературоведческой статьей Игоря Сухих, которую всем советую, к ней даже нечего добавить, оттого моя заметка кажется подлинным дилетантизмом в сравнении с ней. В этой статье автор отмечает, что ветераны зачастую вспоминают о войне какие-то байки, шутки, анекдоты, смешные ситуации (как выразился еще один фронтовик Юрий Лотман: «Никогда так не смеялся, как на фронте»). Это говорит о том, что концентрированный трагизм поздней «лейтенантской» и «солдатской» прозы – результат взгляда на войну на расстоянии. Вспомним, к примеру, повесть Окуджавы «Будь здоров, школяр», блестяще экранизированную Мотылем («Женя, Женечка и «катюша»). Или фильм Леонида Быкова «В бой идут одни «старики». Тот же подход и у Твардовского. Ветераны больше всего любят те книги и фильмы о войне, в которых нет жути и ужаса. В этом смысле «Василий Теркин» - очень показательная книга: собирательный образ простого солдата, архетип бойца, народного героя и его приключений в чем-то даже напоминает гашековского «Швейка», столь это удалой и неунывающий герой.
Конечно, в книге Твардовского есть место и трагизму (вспомним замечательную главу «Смерть и воин»), однако, попытка автора вызвать у читателя улыбку, избавить его от страха и ужаса перед войной – мощная программная задача автора. Что же в таком случае разочаровало в книге? Прежде всего, ее эклектичность, а также попытка Твардовского при узкотрагикомическом взгляде показать все измерения войны, также разочаровало его пристрастие к панорамированию во многих главах. Честное слово, будь книга локальнее, не претендуй она на роль стихотворного эпоса о войне, она была бы еще лучше. Не подумайте, что я критикую эту книгу, совсем нет! Мне она нравится, прежде всего, своей неподдельностью, лингвистической органичностью, мастерским отзывом «на злобу дня». Ведь писался «Теркин» именно в годы войны, все те четыре года, что она велась, и целью Твардовского было, прежде всего, приободрить солдат, вдохновить их на подвиг, и это у него блестяще получалось.
Конечно, Сухих прав, когда говорит, что перед нами – во многом сказка, лубок: вряд ли бы герой смог пройти через все трудности и остаться в живых таким, каким его показывает автор. Однако, Твардовский и не стремится к реалистичности: «Василий Теркин» - это фронтовой эпос, но это и лубочные картины из жизни простого солдата. Жаль, что сейчас «советскость» этой книги, ее привязанность к соцреализму в стилевом плане делает его устаревшей в формальном отношении, но не в содержательном. Спустя восемь десятков лет мы продолжаем читать «Теркина» - замечательную книгу, знакомую со школьной скамьи, и не перестаем восхищаться удалью и неунывающим характером главного героя, вдохновляющим на ратные и иные подвиги своих читателей.