Региональные новости в разгар летних отпусков – лень, абсурд и кислятина. Две полудохлых информации приходится натягивать на стандартные полчаса эфира как чистый воздушный шарик на нечистый санфаянс. Скукота и незачем. В июле даже трудоголики не хотят труда. Их тянет на берег, к шашлыкам и купальникам. В худшем случае – на дачу, что чуть-чуть попахивает огородом, но зато не исключает ни жареного мяса, ни мокрых женщин, ни холодного пива после жаркой бани. Но если ты рядовой журналист и твоя очередь на отпуск ещё не пришла, то с тебя новость на две минуты. Каждый день. О чём? Да без разницы. Но учти, что о сезонном ремонте ржавой подземной трубы уже вышел целый сериал, а репортаж из жизни спасателей на городском пляже был позавчера. Да, мы все любим пейзаж с загорелым волейболом, но не беспрерывно же!
И вот редактор промакивает лоб потной салфеточкой и нехотя признаётся: «В колхозе «Красный Надой» сегодня какой-то большой слёт животноводов. Сильно похоже на тухляк, но на безрыбье и Греку раком. Езжай, проведай бурёнок и без трёх минут добротного экшен-видео даже не возвращайся».
«Красный Надой» – это далеко. Это такая пердь, что даже там, где кончается последний асфальт, ещё не началось колхозное пастбище. Правда, в тот день животноводы слетались со всей необъятной, и специально для них путь помазали указателями. Чтобы никто не заблудился и не пролетел мимо славных земель надоевщины.
Издали картинка обнадёжила. В чистом полюшке вокруг нарядного коровника чинно суетились люди в белых халатах и трепетал кумач транспаранта: «ЛУЧШИМ ОСЕМЕНИТЕЛЯМ СИБИРИ НАШ…» Кто «наш» – было непонятно, потому что транспарант оказался длиннее фасада и лозунг заворачивал за угол. Вблизи картинка прояснилась до рези в глазах. То, что я сперва принял за асфальт, воняло обычным навозом, просто хорошо утоптанным. Халаты участников оказались сшиты из клеёнчатой скатерти в серую клеточку. Коровник оказался гнилым, потёмкинским, но по закону гостеприимства прибитые гвоздями горбыли густо испачкали извёсткой. Ради интереса я всё-таки завернул за угол дочитать транспарант. «…ПЛЕМЕННОЙ ПРИВЕТ!»
– Племенной привет… Бляха… Отличный заголовок. Рубрика «стены говорят»… Жалко, что мы не газетчики… – хихикал оператор Лёха, – Интересно, чем именно занимаются лучшие осеменители Сибири?
Мы быстро вычислили главного судью соревнований. Его клеёнка была белее, чем у остальных. Неизбалованные вниманием прессы животноводы приосанились и помогали друг другу разгладить морщинки на спецпередниках.
– Суть процесса проста: в присутствии членов жюри участники готовят промежность и на практике демонстрируют свои лучшие навыки. Судьи сразу увидят, насколько всё произошло ласково и безболезненно. Плюс техника безопасности во время оплодотворительного акта! – рассказывал в микрофон главный судья.
Слово «оплодотворительного» я был готов простить. Потому что «промежность» предыдущей реплики уже выбила меня из колеи.
– У этого мастерства наверняка есть секреты и тонкости… – я пытался спасти интервью наводящими вопросами, – Что именно должен уметь настоящий мастер?
– Что до секрета, то он у нас один на всех! Мы его заготовили заранее! Чтобы все участники были в равных условиях! – рапортовал судья, чуть-чуть сбив меня с толку, – А что до навыков, то настоящий мастер должен тонко чувствовать свою корову! Понимать её эрогенные зоны, знать, где пошептать, где погладить, прежде, чем совершить… То есть прежде, чем завершить показательное выступление на станке… То есть оплодотворительный акт!
– Спасибо. Что-то у вас тут холодно. Или это знобит от предчувствий? Показывайте выступления!
По дороге к коровнику более экспрессивный Лёха теребил меня за рукав и мимикой выражал богатую гамму сомнений и ужаса.
– Снимай всё, что покажут. Лишнее вырежем. Попробуй записать хороший звук. Возможно, вывезем репортаж на картинке и интершумах. Сам понимаешь, на интервью пока что надежды мало… – уговаривал я его, – Обращай внимание на детали. Если что, нас всегда выручат крупные планы.
Оператор сжал лицо в гримасу еле сдерживаемого смеха и изо всех сил покивал.
Упомянутый судьёй «станок» оказался дыбой для половозрелой коровы. Одну такую скотину к нашему приходу уже привязали всеми ногами к вбитым в навоз столбикам. По правое копыто жертвы в шеренгу выстроилось жюри. По левое вытянулся по стойке смирно конкурсант. Торжественным маршем ассистенты внесли эмалированное ведро.
– Это секрет. Лучший в Сибири. Специально для соревнований привезли из Алтайского края, – жарко шептал мне в ухо главный судья, – А на помосте ваш земляк, один из фаворитов состязаний. В прошлом году второе место занял. Потерял два балла на предварительных ласках…
Настоящая телекамера с блестящим объективом, да ещё на устойчивом штативе любой коровник превращает в павильон для съёмок кинофильмов. По команде «Можете приступать!» фаворит состязаний с грацией тореро подвязал коровий хвост к свисающим с потолка петлям. Затем напялил на руку огромную резиновую перчатку с манжетой выше локтя. Зачерпнул полную горсть лучшего в Сибири… Из состояния лёгкого нокаута меня вывело восклицание бурёнки. «МУ-У-У!!!» – завопила она то ли страстно, то ли от удивления.
– Немного смазал выступление, – комментировал судья, – Но это предстартовое волнение, плюс такая ответственность… Мандраж сказывается. Поэтому оценка за чувственность несколько под вопросом. Зато к технической сложности даже у меня нет никаких нареканий. Такой изящный доворот запястья!..
Через двадцать минут Лёшка объявил, что картинки у нас на целое кино. Можно предложить Рамштайну для нового клипа. Из коровника мы припустили бодрой рысцой.
– А!-А! Живой звук! Племенной привет!!! – вопил Лёха в машине, захлёбываясь от хохота, – А нашему-то, прикинь, сняли балл за то, что он перчатку не погрел!!! Как ты это будешь нормальным людям по телевизору объяснять?!
– Вы это… Творцы… Вам бы до города проветриться… – поморщился водитель служебного микроавтобуса, открывая пошире форточку, – Могу в поле тормознуть. Хоть клубники нарвёте. По карманам распихаете… А то амбре от вас предосудительное…
Редактор буянил. Как так: весь день катались по деревне, а на выхлопе – по нолям? Он думал, это будет главный материал выпуска! Требовал выжать из истории хотя бы минуту. В ответ мы с Лёшкой включили запись. Сначала редакция затихла у монитора, но после звука «хлюп» и протяжного мычания взорвалась криками ужаса. Редактор плакал и просил перемотать к началу. Ему было жалко всех: коров, себя, зрителей и несчастных животноводов, которые сидели у телевизоров и тщетно надеялись увидеть в новостях репортаж о лучшем в Сибири оплодотворительном акте...