"Социалистическое отечество в опасности!" - знаменитый декрет-воззвание СНК РСФСР. Но сейчас же не 1918-й и даже не 1941-й! Тогда почему? Фильм Л. Шепитько "Крылья" (1966) и есть ответ на этот вопрос.
Его героиня - Надежда Петрухина, директор строительного училища. Назначена недавно, а уже вверенное ей заведение отмечено грамотой. И тут, при "начальстве", скандал: парень ударил девочку. Опозорил коллектив! Подростка следует проучить. Преподать такой урок, чтобы запомнил. А то собьется с пути, искалечит судьбу... Такова завязка драмы.
Надежда Степановна всю себя отдает работе. Она то инспектор, то инструктор, то народный заседатель... Теперь вот депутат горсовета. Про нее пишут в газете! И не зря: такие, как она, возводят кварталы новостроек, работают в магазинах, тушат пожары, убирают улицы...
С людей, живущих в провинциальном, но университетском городе, спешащих по делам солнечным трудовым днем, начинается фильм. Закройщик снимает мерки, чтобы сшить героине костюм. Собственно, жизнь всей страны идет согласно "меркам", по строгому плану. "Отклонение - ноль". И вот автобус, набитый так, что не вздохнуть. Баня, закрытая на ремонт, конец которого не просматривается. У продавщицы, торгующей ягодами, нет бумаги, чтобы их завернуть, а из крана не идет вода, чтобы их помыть... "Всё для блага человека!" А где этот "человек"?
На конкурсе самодеятельности училище представляет номер с матрешками. Фантастической красоты костюмы! Но они полностью скрывают танцующих, видны лишь их семенящие ножки. Все, как одна. Мы все - "как один"! И когда участница отказывается ("Танцы всякие! Сами танцуйте!"), потому что парень пропал ("Он знаете какой? Он, может быть, уже утопился!"), вместо нее "матрешкой" становится героиня: у нас незаменимых нет!
Выступившая с трогательной пантомимой девушка смотрит из-за кулис: где ей тут победить! Удрученно сжавшаяся в комочек, она еще мелькнет в другом кадре.
Надежда Степановна всегда права и точно знает, что люди должны помнить свои "мерки". Эту правоту завоевала подвигом, когда девчонкой прошла Великую Отечественную, была летчицей. Потом поднимала страну из разрухи. Шла, куда прикажут. Не спрашивая, не жалуясь, не возражая. "И за себя, и за других!" А на кого положиться? На заместителя, который на все вопросы отвечает: "Должны были"?
"Тебе надо бросить всё! Пусть другие возятся с твоими оболтусами!" - говорит дочь-студентка. Она и молодая журналистка - послевоенные девочки: красивые, с прическами, как у заграничных кинодив, в модных туфлях "на гвоздиках". Они отрицают ее правоту. Жалеют. И знают, как надо жить: думать о себе, любить себя.
А Надежда Степановна, спасающая ученика от "кривой дорожки", от него же слышит: "Я вас ненавижу!" Это кульминация фильма. Драма становится трагедией.
Оказывается, не к ней, а к ее "никчемному" заместителю идут за помощью дети. Он их понимает - не она. И дочь открывает душу не матери, а ее фронтовому другу. Павел Гаврилович, Паша любит героиню многие годы так, что чувствует на расстоянии: уйдя из комнаты, возвращается, повинуясь ее мысленному приказу. А она не может забыть своего погибшего Митю...
Павел Гаврилович теперь директор музея, где Надежда Степановна - "экспонат". "А она погибла?" - спрашивает ребенок экскурсовода. Этот вопрос рвет героине сердце. Как же вышло, что от ее самозабвенного труда "ни себе радости, ни людям"? И человек счастлив лишь тогда, когда идет наперекор "меркам" и правилам, как Шура, ворочающая в пивной тяжеленные ящики и любящая чужого мужа.
Почему мы видим героиню, всерьез озабоченной заменой неудачного, по ее мнению, слова в будущей газетной статье, но не решающей как депутат проблему ремонта бани, без которой люди маются второй год? Или ведущей откровенный разговор с друзьями сбежавшего парня?
А ведь с ней всегда ее небо! Им поверяется жизнь, каждый поступок. Небо не даст упасть. Оно поможет построить жизнь, чтобы была высокой, как безбрежная синева. Но незаметно для себя, шаг за шагом спускалась сверху Надежда Петрухина. Всё сильнее становилось "земное притяжение", потому что внизу совсем другие законы. И вот ужас: это ОНА построила жизнь, где учитываются люди "вообще", та самая толпа за окном ателье, где шьется ее костюм. ("А вы самый законный убивец и есть!")
И уже не о чем поговорить с инструктором аэроклуба - бывшим боевым товарищем. И про что написать друзьям, если "ничего интересного, ну хоть сочиняй"?
В автобусе бубнящий голос призывает пассажиров быть друг для друга "общественными контролерами", а на их лицах озабоченность и усталость. Но вдруг детский возглас: "Мама, смотри! Собака!" - и все головы поворачиваются к окну, и расцветают улыбки...
Молодежь аэроклуба от души дарит героине хоть немного полета, пусть даже на земле. А дальше - в ангар?! Но мы верим: ее Митя, ее небо, ее крылья вернут высоту и чистоту. Больше она их не предаст!
А страна, уже покорившая космос, сумеет ли взлететь? Ответ получим через четверть века, в 1991-м...