Стоя на коленях, Тельзе совсем не удавалось вспомнить слова молитвы и сосредоточиться, обращаясь к богу. Она против воли то и дело прислушивалась к отдаленным выкрикам, топоту коней и людских ног, тревожным звукам командного рога.
Бравые выкрики сменились свистом стрел и сердце девочки часто забилось в груди. А когда ветер донёс до слуха звон клинков, страх мерзкой холодной змеей прополз вдоль позвоночника и свернулся вокруг живота, сжимая его.
Не прошло и получаса как в шатёр ввалились четверо помощников с носилками, нагруженными телами. Они безразлично опустили их на землю, стянули и тут же умчались прочь.
Среди шестерых человек, обезображенных смертельными порезами и торчащими древками стрел из самых жутких мест - глаза, шеи, и места под лопаткой - выживших было только двое. Один из них, стоило его уложить на крепкий стол, освещённый десятками свечей, забулькал кровью и скончался.
Пока Садак и Зайра осматривали второго - вернулись носильщики с очередной горой тел.
— Трупы сюда не тащите! - рявкнул не своим голосом Садак. — Не умеете живых от мёртвых отличать, идиоты?!
Те быстро стушевались и все принесённые тела вынесли обратно.
В следующие заходы они приносили уже по два три человека.
Вскоре земля на полу шатра стала грязью, смешанной с кровью. Она мерзко липла к ногам и скользила. Изувеченные люди наполняли воздух стонами и всхлипами. Заготовленные бинты уже кончались, как и места в шатре. А раненных все тащили и тащили.
Садак приказал размещать в шатре только особо тяжелых, остальных стройными штабелями выкладывали за шатром, неподалёку от горы трупов.
Вот притащили мужчину, из ноги которого фонтаном била кровь. Садак вытащил из очага раскалённый железный прут и прижал к отрубленной конечности. Протяжный нечеловеческий крик больно сотряс перепонки. Тельза, поморщившись, вытерла струящийся со лба пот, размазывая кровавыми руками грязь.
Сколько уже раненых им принесли? Сотню? Две? А скольким они не смогли помочь и те либо умерли на столе, либо были скинуты к трупам доживать последние минуты.
— Этого направо, - сказала Зайра носильщикам, указывая на мужчину с распоротым брюхом, чьи внутренностный уже смешались с землёй.
В глазах того, уже умирающего, но пока живого и с остатками сознания, мелькнуло понимание, что его отправляют в кучу к мертвецам и он зарыдал как брошенный младенец - горько и отчаянно.
Вот принесли тэна, Тельза давно замечала этого мужчину в лагере, потому как внешне от народов Ипсилона его отличали угольно-чёрные волосы и борода, желтоватая кожа и небольшие раскосые глаза. Но больше всего девочке запомнилось его владение мечом - верх мастерства.
Сейчас же мужчину доставили с открытым переломом одной ноги и отсутствием второй. В отличии от большинства раненных этот тэн сохранял абсолютное спокойствие, лишь выглядел бледнее обычного.
А когда Садак объявил, что и вторую ногу его не спасти, только холодно кивнул, сказав: «делайте, что должны».
Среди прочих пострадавших на поле брани девочку больше пугали поврежденные рассудком. Их старались размещать подальше от других. Одни из них истошно кричали, другие безумно вращали глазами, третьи раскачивались, бормоча одно и то же.
Парень лет шестнадцати с глубокой вмятиной на шлеме впадал в крайности: то бешено хохотал, то начинал стонать и блеять, как раненый осел. Пару раз он даже бросался на Лису, хватая девушку грязными руками за волосы, и его пришлось связать. Сама же помощница резко подлетела к столу, схватила первый попавшийся нож и одним движением острого лезвия срезала свои слипшиеся от крови и грязи волосы до самых ушей.
Время шло, усталость давила на плечи, а запах лекарств у Тельзы вызывал уже легкий дурман. Потому, не сразу до неё дошёл смысл выкриков. Не сразу поняла она причины улыбок на бледных лицах раненных.
— Победили, - устало улыбнулся Садак. — Мы победили...
Чуть позже он заставил Тельзу пойти прилечь за ширму. Лекарь же с носильщиками закончили с последними донесёнными воинами. Распорядились о тех, кому не хватило места в шатре, и о тех, кто почил в мир иной. А Тельза, измотанная тяжким трудом и страшными картинами ран, забылась тревожным сном, так и не вспомнив, что сегодня был её пятнадцатый день рождения.
