"Лёлька рассмеялась, уж слишком двусмысленно прозвучал этот вопрос из маминых уст. Но от мамы было не отвертеться, пришлось подробно описать Гришина и потом долго убеждать маму, что они с Сергеем просто друзья..."
НАЧАЛО.
Глава 62.
Много позже узнала Лёлька подробности этой истории. А пока жила обычной жизнью, съездив домой в отпуск она поняла правильность своего решения остаться в Ключевой. Москва вдруг стала для неё слишком большой, слишком шумной.
- Ну что ж, если ты решила, что там твоё призвание, то я за тебя рад, - сказал дочери Георгий Николаевич, - Всему своё время, может быть когда-то тебе захочется вернуться.
Лёлька была благодарна родителям за то, что они не настаивали на её возвращении, даже когда она рассказала им историю про золото, опустив некоторые подробности.
- Честно говоря, я тоже всех подробностей не знаю, следствие ещё ведётся. Может быть потом мне Сергей расскажет, - говорила Лёлька.
- Так вот значит, как тебя Хан отблагодарил за спасение, - глядя на скромно лежащего на коврике в прихожей пса, сказала мама, - Отважный парень, хорошо, что ты его привезла, не оставила там. А то подумал бы, что ты его бросила. Ну, а про Сергея расскажи, что за человек?
Лёлька рассмеялась, уж слишком двусмысленно прозвучал этот вопрос из маминых уст. Но от мамы было не отвертеться, пришлось подробно описать Гришина и потом долго убеждать маму, что они с Сергеем просто друзья.
Быстро пролетел отпуск, только в этот раз и сама Лёлька уезжала без грусти, словно возвращаясь домой, и родители, увидев в глазах дочери радостные огоньки, улыбались на перроне.
Вернувшись в Ключевую, Лёлька принялась за работу, хотя Гладков снова предложил ей перейти в районную больницу, но она отказалась.
- Мне кажется, ты зря отказалась, - говорила ей Света, - В райцентре жизнь поинтереснее.
- Ну, может быть потом, а пока мне и здесь хорошо. Буду готовиться к поступлению, хотя, честно сказать, я и сама стала сомневаться, хочу ли я в медицинский поступать. Мне нравится моя работа, нравится быть медсестрой. Не всем же быть докторами! И жить в Ключевой мне тоже нравится, я бы дом купила здесь, да вот моих накоплений только на баню хватит, - смеялась Лёлька, - Ну может быть ещё на будку для Хана.
- Я слышала, Евдокия Трифоновна вернулась, - задумчиво ответила Света, - И дом сестры продаёт… дом Глафиры Трифоновны. Может, тебе поговорить с ней?
- Вернулась? – обрадовалась Лёлька, - Ой, надо к ней в гости наведаться, я как раз привезла из отпуска любимые конфеты, их они обе любили – и Глафира Трифоновна тоже. Я надеялась, что баба Дуся вернётся, хочу её повидать.
- А ты слышала… нет, ну у нас в очереди на уколы можно все новости узнать, второе место по новостям после местного магазина. Морозов вернулся. Левцов, который с переломом, говорил. И Алёша у меня вчера пришёл со штаба и сказал, что Морозов послезавтра на работу выходит в штаб.
- Ну и хорошо, что вернулся, - пожала плечами Лёля и подумала, что ей не хочется встречаться с Игорем, но, наверное, этого не избежать, - Я рада, что вся эта история для него без последствий прошла.
- Для него да, а вот жена его… надо же, вроде бы такая женщина приятная, образованная, а связалась с уголовниками! Ведь отравление-то Зайцева на её совести! И хорошо, что та шоколадка, которой он тебя угостил, оказалась без яда. А она, Инна эта, то ли нахваталась от кого, то ли сама в медицине кое-что понимает… Знала, какой препарат в сок подмешать. Говорят, в соке было что-то, хотя это наши болтают, а что там на самом деле нам не сообщают. Вообще, мне кажется, что эту историю мы так и узнаем, только из слухов и домыслов.
- Ну, начальник лесозаготовки далеко не уголовник, - покачала головой Лёля, - У него два высших образования, в министерстве работал даже, говорят. Только и там что-то натворил, потому его сюда и «выслали». Вообще, ты права про слухи, я думаю, что «ниточки» могут вести… куда угодно, и людям про это не расскажут. Хотя Сергей обещал всё рассказать, как только закончится следствие, но у него долг службы, тоже лишнее болтать нельзя. Всю эту историю и её участников мы можем и не узнать. А что там Кержанов? Выписали его с лечения уже, или так же ходит? Перед отпуском всё приходил и сидел в коридоре, ждал, чтоб ко мне попасть, а я его Лене передавала. Ну его, от греха, потом ещё нажалуется, что я ему что-то не то вколола! Параноик!
- Ходит, куда ему деваться. Гладков ему что-то ещё назначил, я не смотрела что там, некогда. У нас же каникулы начались, пошла ребятня, раненая долгожданным отдыхом. Вообще я надеялась, что Кержанов уедет отсюда куда-нибудь подальше, ан нет, сидит. Алёша говорит, что в штабе его не видно, не слышно, пишет что-то там себе, бумаги оформляет, телефонограммы принимает и всё такое. Интересно, как они сейчас с Морозовым работать будут… после всего.
- Как раньше работали, так и дальше будут, - пожала плечами Лёлька, - Они и до этого всего не особо ладили, вот и сейчас просто будут делать свою работу и уходить домой. А Кержанову, наверное, запретили уезжать, он же вроде как свидетель и пострадавший, как он сам себя описывает. Всё на Марину валит, что она его вовлекла, а он не знал всего, и что запугал их немой Колян с подачи начальника лесозаготовки. А Марина-то уже и не опровергнет ничего, очень удачно для него сложилось. Если только другие, Рябов там, да Кондратьев, не расскажут чего интересного о нём.
- Да так ему и надо, пусть жизнь его проучит, и так уже урок преподала! – махнула рукой Светлана.
- Я ему зла не желаю, пусть живёт, как хочет, только меня пусть не трогает, - покачала головой Лёлька, - Человек выбрал себе путь, думал по нему в сказку придёт, а вот как оказалось.
После дежурства Лёлька торопливо собралась, чтобы успеть зайти проведать Евдокию Трифоновну, зная, что женщина ложится спать рано. Суровое лето принесло немного тепла в эти края, хотя от реки и из тайги вечером тянуло свежестью. Лёлька шла по тропинке вдоль оврага и думала, что лето здесь как переходный мостик из весны в осень. Всего и жары, если повезёт, недели две-три.
Навстречу ей из переулка показалась высокая фигура, и Лёля безошибочно узнала в человеке в брезентовой ветровке Морозова. Он видимо шёл от штаба геологов, Лёлька отметила, что выглядит он усталым и осунувшимся, очень похудевшим и от того его высокая фигура казалась ещё выше. Он устало сутулил спину, в руке его была папка с бумагами.
- Лёля! Какой приятный сюрприз, - Игорь выглядел обрадованным, - А я не знал, что ты уже вернулась из отпуска. Недавно был у Гладкова, когда только приехал, он сказал – ты в отпуске. Ездила в Москву?
- Да, была у родителей, погуляла по Москве. Ребята наши почти все разъехались по стране, кто-то по распределению, кто-то сам по себе, покорять дальние дали.
- Ты домой? Можно, я тебя провожу немного? Я шёл в общежитие, там комиссия остановилась из области, но я думаю подождут, ничего страшного. И так только на них в последнее время и работает весь штаб, то одни документы запросят, то другие. Думают, наверное, мы что-то скрываем здесь.
- Я не домой, Евдокия Трифоновна приехала, и я хочу её навестить. Если не спешишь, пойдём вместе, оттуда по дороге до общежития тоже недалеко.
- Ну, как у тебя дела, расскажи, - Морозов шёл рядом с Лёлей, - Я думал, что ты после всего этого уедешь в Москву, к родителям. Или хотя бы в райцентр, не ожидал, что останешься. Слишком уж страшной получилась эта история… многих людей исковеркала.
- Игорь… мне жаль, что с твоей женой так получилось, - сказала Лёля.
Она и в самом деле очень сочувствовала Морозову, ведь это очень больно – испытывать чувства к человеку, а после узнать, что он тебя просто использует. Уж ей ли не знать, как это сжигает душу дотла…
- С бывшей женой, - поправил её Морозов, - Она снова вышла замуж, а фамилию оставила мою, не знаю, почему. Но дело не в этом… я чувствую себя виноватым в том, что она… пошла по такой шаткой тропинке.
- Ты?! В чём же ты виноват? Неужели ты её заставил всё это делать? Я думаю, ты не прав… мы взрослые люди, и сами делаем свой выбор. Со мной тоже много чего произошло, но только больше всего в этом случившемся моей вины, не чьей-то, а моей. Сама не разглядела, да и не хотела смотреть, жила мечтами, а то, что тот, кто рядом со мной, мечтает о другом, видеть не желала.
- Нет, моя вина как раз есть. – покачал головой Морозов, - Не поддержал, не был с ней, когда это было нужно. Гонял по тайге, искал утешения для себя тем, что тонул в работе. А надо было о другом думать!
- Недавно один человек сказал мне, что проблема у совестливых людей как раз в том, что у них есть совесть. А вот у окружающих её может и не оказаться, тогда они и пользуются теми, первыми.
- Хорошая мысль. Это кто тебе сказал такое? Наверное, какой-нибудь московский доктор?
- Нет. Это сказал мне старый милиционер, который всю жизнь занимался тем, что ловил бандитов по тайге.
Оказавшись у дома Евдокии Трифоновны, Лёля остановилась и взглянула на Игоря. Она думала сейчас, что наконец поняла его… он до сих пор любил свою жену, несмотря ни на что. И эта любовь шла вразрез с его совестью, но ведь сердцу не прикажешь… Такая вот трагедия сильного человека.
- Ну, мне пора идти. Евдокия Трифоновна рано ложиться спать, я не хочу её стеснять. Да и Хан меня дома ждёт, мы вечером гулять с ним ходим.
- Да, конечно. Спасибо за прогулку, - Игорь снова принял на себя добродушный вид, - Надеюсь, увидимся позже. Мне Гладков велел на осмотр прийти, обещал кары, если не явлюсь. Сказал, что вид у меня нездоровый.
- Он прав. Вообще, Иван Тимофеевич никогда зря не говорит, у него глаз намётан. Лучше приходи, здоровье при твоей работе нужно крепкое.
Распрощавшись, они разошлись каждый по своим делам, унося отголоски неожиданно случившегося разговора. Лёля стояла у калитки, смотрела вслед чуть ссутулившейся фигуре и думала… появившись однажды в её жизни, Морозов помог ей тогда пережить горечь расставания с мужем и не разочароваться окончательно в мужчинах. А вот Игорю она помочь не могла, о чём очень жалела.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.