Виктор Сергеевич обижается, когда коллеги называют его "человеком в футляре". Да, он холостяк со стажем. Да, он щепетилен в выборе своих костюмов. Да, он всегда в накрахмаленных рубашках и галстуках. И да - от него всегда пахнет парфюмом. Что в этом плохого? Одни плюсы. Да, он любит чистоту и порядок. Соблюдает правила гигиены. После бриться долго протирает лезвие станка ваткой, смоченной в спирте. Чтобы не скапливались микробы. Самостоятельно стирает и отглаживает рубашки - а вдруг старушка-мама не выпарит всех микробов? Разве это плохо? Да, он всегда приходит на работу в колледж раньше всех, минут за тридцать до звонка на лекцию и первым делом протирает преподавательский стол спиртовым раствором, потом проветривает помещение и идет мыть с мылом руки. Ну и что? Разве есть что-то странное в том, что после грязного обмылка, который оставляет нечистоплотная уборщица с первого этажа он протирает руки спиртовым раствором? Грязный обмылок - бич колледжа, в котором преподает обществознание 33-летний холостяк Виктор Сергеевич. Он не раз поднимал вопрос о грязных обмылках, которые оставляют в туалете уборщицы, на педагогических собраниях, но его не слушают. А за спиной женщины хихикают и шепчутся: "Влюбленный в гигиену антропос". Перефразировали Чехова, начитанные учителки, а литераторша пошла дальше: "Гигиена не отвечает взаимностью", - пошутила преподавательница русской литературы. Что она имела в виду? Его чистоплотность? Ах, они не могут ему простить его холодную вежливость и аристократизм. Ну, конечно, хотели бы, чтобы он отпускал сальные шуточки, как физрук или завхоз на переменках. А он не то, что комплимент отпустить не желает, он и сократить дистанцию на расстояние полуметра опасается. А вдруг подцепит какую-нибудь микробу? Чуть только к нему приближаются коллеги, он извиняется и стремглав убегает в аудиторию. Пусть шепчутся, если им делать нечего. А он будет аккуратен в правилах гигиены. И не сократит расстояние меньше метра.
Виктор Сергеевич очень жалеет, что отменили масочный режим. Для него рай был, когда не нужно было отвечать рукопожатием на протянутую руку, когда необходимо было все перемывать, перестирывать, обеззараживать, носить маску. Но рай закончился, и снова ад: пожимать руки коллегам, а потом бежать в туалет и мыть их грязным обмылком, а после грязного обмылка протирать спиртовым раствором. Сносить насмешки за спиной: "Человек в футляре".
И вот он приходит домой, обрабатывает от грязи обувь, моет руки, лицо, протирает спиртовым раствором, и только потом здоровается с мамой, которая по-прежнему, как ребенка, опекает и любит его. Она давно смирилась с тем, что он не целует ее - боится микробов. Пусть. Лишь бы здоровым был. Виктор Сергеевич иногда повышает голос на нее, когда старушка забывается и наводит порядок в его комнате. Покрикивает - и ладно, лишь бы здоров был. А кричит он потому, что сразу же замечает, что в комнате среди вещей нарушена симметрия, которую Виктор Сергеевич соблюдает. Ему кажется, что если нарушится хотя бы один из многочисленных ритуалов его дня, мир рухнет в пропасть. Поэтому каждое утро он делает все дела в строгой последовательности и раскладывает вещи в комнате симметрично. И расчесывается он всегда волосок к волоску. Так проходит день за днем. И мир стоит, не рушится.
Однажды в его строгий симметричный порядок попыталась вмешаться разведенная соседка Люба. Женщина милая и бесцеремонная. Пришла как-то под шафэ и попросила Виктора Сергеевича помочь ей вкрутить в стену шуруп. Виктор Сергеевич взял инструмент, просверлил отверстие в стене, вставил дюпель с саморезом, и только потом обратил внимание на то, что шуруп смотрится не симметрично. Он извинился, ушел за рулеткой, долго вымерял расстояние меж панелей, затем расчерчивал карандашные крестики, потом вытащил прежний саморез и отправился за гипсом, заделал прежнее отверстие, пошел мыть руки, вернулся со щеткой, чтобы убрать пыль. Просверлил новое отверстие, вставил дюпель, вогнал саморез, проверил линейкой расстояние, ушел мыть руки, снова вернулся со щеткой.
Все это время разрумяненная соседка смотрела на Виктора Сергеевича соловым взглядом, чуть не заснула, пока он сооружал ей симметрию. А когда работа была окончена, предложила соседу вина. Потом стала сокращать дистанцию и...
В это мгновение философ понял, что саморез не нужен был соседке. Ни саморез, ни его симметрия. Он извинился и убежал в свою квартиру, где долго-долго чистился и отмывался. И решил, что еще минута - и мир наверняка рухнул бы в бездну. Ушел из-под ног. Нельзя. Виктор Сергеевич заботится о всем человечестве. Ему нельзя давать слабину. Пусть процветает симметрия. И стоит мир.