История началась так же, как начинаются тысячи подобных. В 2018 году у женщины были «свободные деньги»: она решила открыть вклад в Московском Индустриальном банке. Сотрудник рассказал о банковских продуктах - героиня истории выбрала самый выгодный. Через год женщина заключила новый договор с банком: обслуживал её все тот же работник.
В 2020 году гражданке понадобились её деньги - она решила их снять. Она пришла всё в Московский Индустриальный банк, где услышала, что никакого вклада у неё нет. Приятный сотрудник действительно когда-то работал в банке при этом, как выяснилось позже, являлся мошенником. Он рассказывал клиентам о несуществующих программах вкладов, но оформлял настоящие ордера, заверял их настоящей печатью, а деньги забирал себе.
К моменту, когда женщина решила снять наличные, о деятельности работника-афериста уже узнали: весной 2020 года он был уволен в связи с утратой доверия. Кроме того, к середине 2020 года против него было заведено уголовное дело о мошенничестве в особо крупном размере. Подозреваемый сознался, что не открывал клиентам счета, обманывал их, рассказывая о выгодных программах. В финансовую организацию денежные средства не поступали. Применение печати во всех этих случаях было незаконным: сотрудник похищал деньги граждан, используя служебное положение.
Суд первой инстанции постановил: злоумышленник действовал против воли работодателя, при этом не информировал его о своих поступках, следовательно, банк перед клиентом не виноват и не обязан возмещать ущерб. Вторая инстанция согласилась с решением первой. Пострадавшая обратилась в Верховный Суд.
Верховный Суд не согласился с решениями первой и второй инстанций. Чтобы договор с финансовой организацией являлся действительным, необходимо письменное заявление о размещении денежных средств на вклад (у женщины имелась его копия), а также банковский ордер, подтверждающий факт внесения денег - преступник его тоже выдал. Полномочия для заключения таких договоров у «приветливого сотрудника» были. Бумаги оформлялись в кабинете руководителя подразделения банка, и у пострадавшей были все основания считать, что у него есть права заключать подобные сделки. Фактически договор действителен.
Что в итоге?
Дело направлено в суд первой инстанции на повторное рассмотрение с учётом позиции Верховного Суда.
