Решили мы с мамой 9 Мая пригласить соседей. Меня лично интересовал сосед Рудольф Константинович с первого этажа. Ему уже за восемьдесят, был хирургом, преподавал в медакадемии.
Мы с ним стали приятельствовать после моего возвращения в родительскую квартиру. Когда он меня увидел в первый раз после долгого перерыва, не узнал. "Кто это, Тома?", — спросил он жену. — "Это дочка Александры Михайловны".
Пока мне другой сосед не отдал ключи от своего гаража, я ставила машину на пятачке перед подъездом, где ее усиленно заси.али голуби, которых кормит другой наш сосед.
И стали мы довольно часто встречаться с Рудольфом Константиновичем во дворе: он выходил покурить, я выходила с пятилитрушками, чтобы отмыть машину. "Да что ты трешь все время! Скоро дырки протрешь..."
Потом он как-то мне помог открутить крышку от бака с маслом, которая регулярно присасывается, и снять ее можно только газовым ключом. Потом помог вырулить, когда другая машина подперла мою.
Я ему за это в тот же день принесла в благодарность бутылочку хорошего вина. Он возмущался, говорил: "Да гони ты ее в шею, Тома!", но вино в итоге взял, а наша молчаливая дружба стала крепчать.
Я давно хотела с ним пообщаться за одним столом. Интересный он человек.
Как-то встретила его на лестничной клетке. Он не так давно перенес инсульт, ходит медленно, но сам, и в целом в хорошей форме.
"Рудольф Константинович, как вы смотрите на то, чтобы нам собраться?".
Он сразу оживился, склонился ко мне и деловито спросил: "Бухнуть охота?"
"Пообщаться, но и бухнуть тоже можно". — "Я за".
Передала разговор маме. Та растерялась, разволновалась. Поначалу думала пригласить соседей на Пасху, потом решила, что 9 Мая будет более весомым поводом собраться.
В итоге пришла только одна соседка. Рудольф с Томой не пришли — Тамара поначалу согласилась, горячо благодарила за такую хорошую идею, но накануне позвонила маме, извинилась: мол, вспомнила, что каждый год Рудик и два его брата собираются 9 Мая и вспоминают отца, который в ВОВ был начальником санитарного поезда и прошел всю войну.
Нам было всем понятно, что его жена согласилась только из вежливости (как она ее понимает), хотя с самого начала знала, что они не придут. Думаем, что она в принципе не стала мужу передавать наше приглашение. Как-то она не особо любит посиделки.
Пришел еще мамин друг, и, несмотря на малочисленный состав, посиделки получились отличные. У маминого друга и соседки отцы воевали. Жаль, что они их фотографии не принесли.
Так что наши победители тоже были представлены в неполном составе. Но мы вспомнили и помянули всех. А еще громко пели.
Я представляла, как Рудольф Константинович, живущий на первом этаже, услышав дружное: "Расцветали яблони и груши...", бился в дверь тамбура, как Хоботов, и кричал: "Тома, выпусти меня отсюда! Я хочу к ним!".