Последние три с лишним года правительство Мишустина делает то, что считалось всей традиционной макроэкономической наукой невозможным до такой степени, что никто и никогда не рассматривал даже его теоретическую возможность.
Эффективной политикой бюджетных расходов, точечно поддерживающей очаги роста практически о всех сферах экономики, правительство Мишустина умудряется во многом компенсировать недостатки чудовищного хозяйственного механизма, созданного либералами еще в начале 90-х годов.
Этот механизм ориентирован, как и во времена Гайдара, «семибанкирщины» и доведшей страну до дефолта 1998 года «команды молодых реформаторов» во главе с Чубайсом, на поощрение финансовых спекуляций путем подавления производства добавленной стоимости и в целом на разрушение нашей страны.
Основные элементы либерального хозяйственного механизма – искусственное создание денежного голода (монетизация экономики РФ в 2022 году осталась мизерной - 47% ВВП), всемерное поощрение произвола монополий и принудительная открытость экономики заведомо непосильной внешней конкуренции (символом чего является кликушество одичалых, прямо заявляющих о своей неспособности быть министрами без внешнего управления в рамках ВТО) - сохраняются, насколько можно судить, в силу позиции высшей политической власти.
Но средства бюджета во время и коронабесия, и СВО расходуются так, что во многом снижают разрушительность как внутренних, так и внешних (пусть и в подметки не годящихся первым по своей разрушительности) санкций.
При этом ключевые пороки бюджетной системы вроде вызывающей всеобщее негодование системы госзакупок (на фоне разрушительного формализма которой даже коррупция выглядит как нечто безобидное, если не прогрессивное) остаются неприкосновенны, - вероятно, по тем же политическим причинам.
Ключевая причина эффективности правительства Мишустина – цифровизация, перевод федерального управления на платформенную основу, минимизирующую всех и всяческих посредников и позволяющую гибко и оперативно управлять отдельными проектами в масштабе всей страны, объединяя эти проекты в единые хозяйственные комплексы.
В части госуправления на основе цифровых платформ Россия стала абсолютным лидером среди даже не только крупнейших, а и вовсе мало-мальски значимых экономик мира.
Разумеется, революционизация методов управления по неизбежному принципу «первый блин комом» сопровождается многочисленными «болезнями роста», которые отнюдь не всегда выявляются и исправляются своевременно (в первую очередь, опять-таки, по политическим причинам) и порождают волны самых разнообразных грустных мемов и анекдотов.
Однако в целом даже далеко еще не полный, только начинающийся перевод госуправления на платформенную основу, его сквозная цифровизация и алгоритмизация резко повысили эффективность расходов федерального бюджета, что позволило во многом компенсировать разрушительный характер в целом либеральной социально-экономической политики.
Цифровизация принесла и ряд сугубо политических достижений – от малозаметного со стороны, но исключительно чувствительного для госаппарата (и достигнутого впервые после Косыгина) обеспечения ответственности вице-премьеров (причем не только за отрасли, но и за группы регионов) до увязывания федеральных и региональных хозяйственных властей в единый управленческий организм, создающий реальные предпосылки для качественного углубления внутрироссийской интеграции.
Великий политик отличается от просто успешного пониманием важности технологического прогресса и умением своевременно и полно использовать предоставляемые им возможности. Успехи правительства Мишустина, основанные на достижении мирового технологического лидерства в ключевой – управленческой – сфере наглядно показывают, что президент Путин, предоставивший ему карт-бланш в самом начале эпохи глобальных изменений, объективно относится именно к категории великих.