Катька проснулась от оживлённого пения птиц и ругани мамы с папой, недовольно сунула голову под пахнущую сыростью подушку, но всё же прислушалась — не о ней ли речь? Тётя Маша старческим голосом увещевала маму, доказывая, что современные дети вполне способны использовать мозг по назначению, а её упрямая племянница Оля могла бы и позволить девочке выйти на свежий воздух на пару часиков. Папа неожиданно был на стороне бабули, так что мама уже кипятилась вовсю. Настолько, что Катька вдруг испугалась, что им придётся немедленно уехать с чужой дачи, а все её великолепные планы пойдут насмарку.
Она сунула ноги в кеды и сбежала вниз прямо в пижаме, чтобы предотвратить катастрофу.
— Всем привет! Чего ругаетесь? — Катька клюнула раскрасневшуюся маму в щёку и бегло хлопнула отца по плечу, пробираясь к своему старому месту. Оттуда через запылённые квадраты из стекла и деревянных реек хорошо было видно дорогу и заросший цветник.
— Тебя не хотят отпускать гулять, — старуха величественно коснулась своей щеки, и Катька торопливо исправилась, потянувшись через стол и оставив слюнявый поцелуй на сморщенной коже.
— Ты можешь поработать в саду, — любезно предложила мама, словно не орала только что с пеной у рта, — а не шляться незнамо где.
— Я уже сделал всё, что было нужно, Оленька, — возразил папа, — пускай Катя проветрится.
Катька демонстративно хрустнула огурцом из миски со свежей зеленью и зевнула, а потом лениво выдала:
— А я хочу гулять? — и игриво посмотрела на старуху. Та мигнула.
— Ну, если лесу ты предпочитаешь мой огород…
— Нет-нет, я погуляю. Схожу, — она чуть не бросила «на водокачку», но на ходу поправилась, — на железку, проверю старую голубятню. Дедуля с палочкой ещё живой?
— Да, Катя. Живой.
— Так я пойду? — лукаво попросилась Катя и вдогонку подцепила вилкой варёное яйцо.
— Ладно, — процедила мама, сдаваясь, — но только на два часа.
— Конечно, — Катька думала, что будет хуже, но против старухи у мамы, видать, не нашлось достойных аргументов.
Еле-еле дотерпев до конца завтрака и запихивая еду, почти не разжёвывая, Катька помыла посуду в холодной воде и наконец накинула куртку. На пороге она показала остающейся на веранде родне время на телефоне и повторила положенную мантру: «Два часа!».
И вихрем помчалась к водокачке, от души и вполне искренне мечтая, что Никита уже там и так давно ждёт её, что аж мается от нетерпения.
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
Он был там.
Высокая и мужественная фигура отделилась от ограждения башни и Катька с визгом бросилась ему на шею, с разбега обхватив за бедра обеими ногами. Они целовались отчаянно и без лишних приветственных слов, а потом тяжело дышащая Катька всё-таки опустилась на землю и прошептала:
— Еле вырвалась. Даже не верится. Давно ждёшь?
— Достаточно, чтобы соскучиться.
— А я соскучилась ещё вчера ночью, когда мы расстались.
— Так нечестно! Я тоже ещё вчера, — он звонко чмокнул её в висок и снова прижал к себе.
— Куда пойдём? Или будем здесь тусоваться?
Только теперь Катька решилась посмотреть на пруд. Заросшая тиной непроглядная гладь крохотного водоёма таила в себе обрывки столь страшных воспоминаний, что даже через десять лет она не могла смотреть на воду без содрогания.
Он проводил её остекленевший взгляд и с беспокойством спросил:
— Ты чего?
— Ты же знаешь, что здесь случилось? Ну, с моим братом.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Никита нахмурился.
— Это все знают. В то лето все только об этом и говорили. Гадали, что и как.
— Сколько тебе было?
— Десять. А тебе? Шесть? Да, ты тоже должна что-то помнить.
— На самом деле, почти ничего, — Катька гипнотизировала зеленоватую плёнку, будто бросая вызов прошлому, — но это я помню. Странный случай, если подумать. Это потому, что он… ну… тоже особенный?
— Наверное, — Никита чуть подтолкнул Катьку к глиняному спуску в воду и она несмело ступила на шаткие доски, прибитые к очень трухлявым на вид сваям, — но я тоже не знаю, что тогда произошло. А спросить не могу, как ты сама понимаешь.
— Вы виделись перед тем, как… ну ты понял?
— Да. За пару дней. Он как раз пообещал научить меня самым важным трюкам, чтобы переходить в Тень.
— Куда? — Катька уже смелее прошлась по доскам, остановилась на краю и наклонилась над своим шальным отражением.
— В Тень. Там была твоя одноклассница. Такие, как ты, могут быть проводниками в Тень.
— А он? Кем он был для тебя? Тоже проводником?
— Вообще-то наоборот, — Никита горько усмехнулся, — в роли проводника как раз выступал я. Довольно смутно понимая, что делаю.
— А где ты тогда жил? Я про дачи. У тебя был здесь дом?
— Он и сейчас есть. Бабушкин.
— Покажешь? — с улыбкой обернулась Катька.