Никита плавно, по-кошачьи переместился на край мостков и приобнял её за талию, а Катька вывернулась ещё разок поцеловать его и потянулась обратно к отражению. Пруд заманчиво колыхался ряской и словно тащил её за сердце незримой, но прочной нитью на самое дно. Она даже качнулась вперёд, теряя равновесие, но Никита плотнее сцепил пальцы на животе и удержал девушку.
— Что ты там видишь? — заинтересованно протянул он.
— Не вижу, но… Что-то чувствую.
— Плохое или хорошее?
— Ещё скажи, доброе или злое, — хихикнула Катька, а потом посерьёзнела. — Я с тех пор разлюбила воду и вообще реки и моря. Всегда боялась, что на глубине может прятаться он — я поплыву, а он ка-а-ак схватит за ногу и утянет к себе. Стрёмно.
— Тебе казалось, он несёт угрозу? — Никита подхватил её настрой. — Ты вообще ладила с братом или он прессовал малявку?
— Не прессовал, нет, что ты! Для нашей разницы в возрасте он был очень клёвым старшим братом, насколько я могу судить теперь.
— Его так и не нашли? — глухо спросил Никита, а Катька вдруг ощутила холодок между лопатками. Мимолётное, но ледяное прикосновение чего-то отчётливо потустороннего. Не так, как раньше, когда переход в Тень был взрывным и оглушающим. Робко. Даже отчасти застенчиво.
И пруд вдруг оказался не пруд, а луг с высокой и мягко качающейся на ветру травой…
Видение испарилось так же деликатно, как проявилось.
— Нет, — печально пробормотала она, инстинктивно пытаясь снова поймать почему-то приятное наваждение, — вряд ли. Не слышала, чтобы нашли, но предки не говорят о нём при мне, так что теоретически всё возможно, я же маленькая была. А ты что слышал?
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
Никита пожал плечами, но мышцы на руках напряглись, она чувствовала это через все слои одежды.
— Только голые факты. Суть сводилась к тому, что Костя на спор нырнул прямо на глазах у своих друзей-идиотов, да так и не вынырнул. И что пруд потом специально осушали, но его тело не нашли. Хотя все видели и подтверждали, что он оттуда не вылезал. Никак. Только нырнул. Прямо отсюда, с мостков.
Катька поёжилась.
— Ну спасибо тебе!
— Обиделась? Тебе неприятно? — он крутанул девушку к себе и оттащил от края досок. — Но тогда зачем спрашивала, детка?
— Да нет… Просто странно слышать всю эту дикую историю со стороны и после длительного принудительного молчания. Как из криминальной хроники. Реально странно.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— А со своей подругой ты разве не обсуждала Костю? — он встревоженно прошёлся по её лицу и прищурился.
— Не-а. Сам подумай, уже десять лет прошло, зачем ей старые страшилки? Кажется, Тома даже не была с ним знакома, а если и была случайно, то вряд ли запомнила. Короче, мы не обсуждали, она просто знает, что был старший брат и что его больше нет. Без подробностей.
— Ага. Ясно. Хочешь, покажу тебе свой дом? Это нечто. Ты обалдеешь.
— Правда? Супер! Уже предвкушаю! — Катька нервно оживилась, замазывая неприятный осадок от разговоров о брате и разочарование из-за того, что прямо сейчас ей нужно отдалиться от чёртова пруда. Будто ей непременно надо побыть наедине с тёмной и спокойной толщей воды, но, увы, придётся уйти.
Никита повёл её по отлично знакомым дачным улицам, не размыкая сплетённых пальцев, и они вдруг вышли на окраину леса, хотя по памяти здесь должно было быть огромное поле с клевером, одуванчиками и куриной слепотой — все любимые ингредиенты девчачьих букетиков.
Катька озадаченно завертелась и вопросительно посмотрела на него, а Никита слегка самодовольно развернул её носом к покосившемуся, но всё ещё целому дому с неестественно высокой печной трубой. У неё тут же возникло стойкое убеждение, что этот дом — чужеродный элемент пейзажа, но не могли же такую развалину построить и хорошенько истрепать за какой-то десяток лет? Может быть, она просто запуталась и попала на новую для себя территорию?
И, хотя в голове маршрут вроде бы выстраивался правильно, Катька отбросила сомнения и спросила с ехидной усмешкой:
— Ну и что тут обалденного? Обыкновенный старый дом.
— Не суди поспешно, — Никита облизал губы, шагнул ко входу и отворил для неё калитку, — всё веселье внутри. Давай, не робей. Заходи.
Катька ступила на крыльцо и почуяла, как из дома принесло обильные запахи сушёных трав и приторного фруктового сиропа.
— Там кто-то есть? — чуть опешила она. — Твоя бабушка?