С праздником, дорогие мои подписчики!
В начале 50-х гг. драматург Виктор Розов заканчивает начатую в годы войны пьесу "Вечно живые". Пьесу эту он передает для постановки Олегу Ефремову. В 1956 году спектаклем по этой пьесе открывается совершенно новый московский театр (будущий "Современник"), который тут же становится культовым.
А через год эта пьеса будет переработана Розовым в киносценарий. По нему режиссер Михаил Калатозов снимет фильм "Летят журавли". И фильм этот тоже станет культовым.
Так начались сразу три долгих пути: пьесы Розова; театра "Современник"; и фильма "Летят журавли", ставшего пособием для режиссеров, актеров, операторов и разобранного на киноцитаты и приемы.
Давайте же немного поговорим об этой удивительной пьесе, ставшей легендой.
1. Как всё начиналось
У нас есть видеозапись спектакля "Вечно живые", сделанная к 20-летию самого спектакля и театра "Современник".
Конечно же, в записи занят не тот легендарный состав, с которого начиналась жизнь этого спектакля. Но и это – актерский состав мечты. В роли Бориса – Олег Даль. Вероника – Марина Неёлова. Марк – Юрий Богатырёв. Олег Ефремов, когда-то сам игравший Бориса, здесь исполняет роль хирурга Фёдора Иваныча. Две актрисы остались исполнять те же роли, что двадцать лет назад: Лилия Толмачёва играет сестру Бориса Ирину, Галина Волчек зло и сочно играет спекулянтку Нюру, — а Игорь Кваша все так же исполняет роль юного Владимира.
Спектакль был поставлен самим Ефремовым. О более поздних ефремовских репетициях А.Свободин вспоминал:
"Взбешенный Ефремов проносится в первый ряд. В гневе он изящен. ...Смотреть, как он репетирует, страшно. Кажется, окончания его нервов обнажены и чутко, до болезненности реагируют на все, что происходит. Боишься шевельнуться, нечаянным словом или жестом задеть, причинить боль…".
Так рождался и первый спектакль будущего "Современника", как любимый ребенок - в мучениях (творческие споры и ссоры "современниковцев" широко известны) и в то же время в огромной любви и творческом единодушии. Репетировали ночами, расходились уже после закрытия метро. Ефремов сам оплачивал такси для всей команды спектакля.
И вот наконец премьера. Играли на сцене Школы-студии МХАТ. После премьеры зрители не хотели расходиться. Игорь Кваша вспоминал:
«Принимали очень хорошо, что само по себе очень обрадовало. Возбужденные, мы ушли со сцены, и вдруг кто-то ворвался в гримерку: “Срочно все идите в зал! Там люди отказываются расходиться! Они хотят говорить с вами, обсуждать спектакль”. Получилось не обсуждение, а, скорее, стихийный митинг. “Вы не должны расходиться, потерять друг друга! Это будет театр нашего поколения! Вы должны его создать во что бы то ни стало!”»
Новый коллектив назывался тогда "Студией молодых актёров" – название "Современник" появилось уже спустя два года.
2. "Театр нашего поколения"
Что же нового для себя увидели зрители на новой сцене молодого театра?
Идеей "ефремовцев", по большей части учеников Школы-студии МХАТ и молодых актеров МХАТа, было воскрешение идей Станиславского. Официальный театр, считали они, погряз в рутине, ложной патетике, покрылся патиной штампов. "Студия молодых актеров" мечтала возродить психологический театр, театр самой жизни. Прежде всего, сама труппа первое время существовала на демократических началах: художественным руководителем единогласно был выбран Ефремов, а его заместителем –молодой Олег Табаков. Предполагалось, что руководство коллектива номинально и может быть переизбрано, что каждый способен занять любую должность (эта демократическая система просуществовала не так уж долго, но в целом коллектив "Современника" еще долго оставался группой единомышленников и друзей, которые позволяли себе общаться на равных, никого не выделяя). Театр приветствовал встречи со зрителями, споры и обсуждения.
Основой художественного метода было в том числе наблюдение за реальной жизнью. С точки зрения молодых, былые принципы МХАТ выродились в «игру в правдоподобие», «театральщину». Я уже писала на канале про "новый реализм", который шагал по всей планете после Второй мировой, и еще напишу про черты, которые принимал он в СССР в эпоху "оттепели" – после Великой Отечественной и XX съезда. В рамках этого же направления творили и молодые студийцы.
Вместо очевидно поставленной певучей «актёрской» речи — бытовая, опрощённая речевая манера, которую скоро начнут критиковать как «шептательный реализм» (на самом деле даже эта якобы небрежная речь – плод хорошей старой актерской школы, но увы, впоследствии она порой вырождалась в речевую небрежность, которую критиковали сами шестидесятники).
NB: Мы можем легко сравнить эти две манеры сценической речи. В первом отрывке, 1946 года, - Ольга Книппер-Чехова с «поставленной» речью. Во втором звучит «неправильная», бытовая речь в отрывке из спектакля "Современника" «Голый король».
Вместо "костюмных" пьес и "правильной" хрестоматийной классики с театральными штампами и бархатными портьерами на сцене – новейшие современные пьесы или классика, представленная злободневно, по-новому, – взять хотя бы поставленный позже спектакль "Обыкновенная история" по И.А.Гончарову:
Так, в спектакле был момент, когда Александру Адуеву, которого замечательно играл Олег Табаков, приходит ответ редактора на его стихи. Я предложила Розову вставить в этот ответ реальные строчки из статьи в «Советской культуре» о спектаклях «Современника».
(Галина Волчек)
Вместо открытой патетики — «тихий» героизм, вместо героев-титанов — обычные люди, со страстями и ошибками, которые, однако, становятся героями. Важно, однако, что в современниковских спектаклях нет дегероизации, ковыряния в грязи. Герои разными путями приходят к подвигу, к необходимости отстаивать свою позицию, к выбору между добром и злом, но они этот выбор делают однозначно. Спектакли молодой ефремовской труппы были смелыми, бескомпромиссными, а тема войны для артистов и их руководителя была святой. В этом плане театр Ефремова не был бытовым, безыдейным, натуралистичным, – это был театр высоких идеалов и тонкой, деликатной театральной условности, направленной на донесение этих высоких идеалов до зрителя, на вызов живого эмоционального отклика.
3. В спектакле и вокруг него
Кто-то с восторгом принял новый театр, кто-то – гневно. Метания главной героини спектакля Вероники (на премьере её играла Светлана Мизери) вызывали возмущение у тех зрителей, что привыкли к цельным, решительным героиням. Что же это за невеста солдата? Сначала она пытается скрыться от войны, сделать вид, что её не существует, отдаться своему эгоистическому счастью с Борисом. Возмущается, когда Борис добровольцем уходит на фронт. Не дождавшись любимого, выходит замуж за его брата Марка, подлеца, обманом устроившего себе бронь.
(Вспомним, что даже в фильме Калатозов постарался смягчить поступок героини: Марк там, скажем так, пользуется её беспомощным состоянием, после чего замужество становится для Вероники неприятной необходимостью).
Но пьеса посвящена именно тому, как меняется мировоззрение Вероники. Как через страшный кризис, депрессию, предательство собственных идеалов она приходит к внутренней цельности, обретает новый смысл жизни, разрывает порочную связь с Марком и начинает новую жизнь. Розова и Ефремова в 1956 году волновал не результат, а процесс: как человек поднимается над эгоизмом, индивидуализмом, потерями и обретает силы и желание жить, чтобы быть полезным людям.
Ты и представить себе не можешь, кем был для меня Борис. Нет, не был, а есть. Ночью, когда все спят, я разговариваю с ним, и он всегда дает мне ответы. Черты его лица уходят из памяти… и это не беда. Я люблю его, Володя! И жизнь свою хочу прожить хорошо! Я сейчас все время спрашиваю себя: зачем я живу? Зачем живем мы все, кому он и другие отдали свои недожитые жизни? И как мы будем жить?..
©Ольга Гурфова. 2023