В этот день я всегда плачу.
Какая то неизбывная и невыносимая боль пронзает душу.
Прадеда не помню, хотя он меня дождался, есть фото где я щекастый карапуз у него на коленях.
Я мало что знаю о прадеде, не знаю за что он дважды георгиевский кавалер, знаю что был сильно ранен в гражданскую и в госпитале встретил свою вторую жену.
Давно нет папиного отца, гвардии старшего сержанта, ушедшего в мае 1941 и вернувшегося в ноябре 1945, сказалась контузия.
А отец пятилетним пацаном ездил отоваривать карточки, потому-что маму отпускали с работы только помыться.
Мамин отец, рядовой стрелок минометчик призывался в 1942, бабушку тоже не отпускали с работы и мама оказалась у крёстной в деревне. И туда зашли немцы.
Отца тоже нет, случайно краем уха услышала историю, как вывозил кого-то из Анголы.
Я смотрю на старые фото и твержу одно заклинание: «умиротвори господи люди твоя и живыми их сохрани».