Свет от лампы-десятилинейки освещал лицо отца. И то - лишь наполовину. Казалось, пламя за стеклом, колебалось, когда он делал ударение или передавал диалог в эмоциях.
Все шестеро детей и супруга Анна любили принимать участие в вечернем чтении книг. А, что может быть лучше, чем общение с интересной или великой книгой. Таков уж обиход.
Вчера мама, ах, читала Тургенева «Записки охотника». Финальные страницы расцвечивал её голос. Евгений Егорович сказал: «Солнышко! Посмотри, ты сделала сонное царство!».
И они, на пару, переносили «свои сокровища». По спальням. Она – детей поменьше. Он – постарше. Всё, как и положено, быть в любящем дворянском семействе. И, вот уж няня задула свечи во всех детских. А, кучер Платон пришёл сообщить, что тихо на подворье.
Держа, под мышкой, излюбленную нагайку. «Ну, славно же, Платоша! Посмотри, чтобы дончакам свежего сенца, на ночь, заправили. Закрывай все калитки покрепче и выпускай меделянов. Пусть косточки расправят, то и так, весь день, в вольере, просидели. Гулять!».
Анна Анатольевна сняла платье, трижды тихо дунула на канделябры, и скользнула к мужу в постель. С минуту была тишина. Они согревались телами и думали о детях. Как хорошо, что они есть.
«Женя! А я помню, как нам ещё бабушка любила читать при свечах. А мы были маленькие и весь день ждали этого чуда. И не могли дождаться, когда часы уж пробьют шесть ударов. Мы рассядемся по креслам.
Папа, как всегда, ляжет на диване под пледом. А мама будет, как обычно, вязать возле камина. Даже не глядя на спицы. Мечта!».
Евгений Егорович нежно обнял жену: «Анечка! А, у нас, эту же почётную обязанность выполнял дедушка. Старенький полковник, который им тогда стал, сразу после обороны Севастополя.
Одно было плохо, после батарейных канонад, почти оглох. Поэтому говорил и читал громко. А нам, ведь так замечательно было его слушать, сидя в креслах.
А когда его переполняли эмоции, то бывало, отложит книгу на столик рядом. И читает, по памяти, стихи. Всегда любимых: либо Байрона, либо Лермонтова. В праздники – басни Крылова!».
Анна обвила рукой шею мужа и прильнула губами. О! Страсти, какие же кипят в этой спальне. Вот, где любовь настоящая живёт! Обе фигуры словно «носились» по широкой кровати. Таская, за собой, две подушки и комкая широкое одеяло. Одно на двоих.
Прошло полчаса. В зале, часы пробили десять. Супруги обесиленно прижались на середине ложа. Молодой месяц, казалось, улыбался законным любовникам. И даже подмигивал. В ночи.
Евгений «нашёл ушко» жены и стал пощипывать губами. Она лишь улыбнулась ласкам в темноте. «Так, пожалуй, мы и, ещё на ребёночка, разбогатеем. Жень! А, сколько бы ты хотел, чтобы наших детей было? Ещё хочешь?».
Муж поцеловал. «Спрашиваешь, Анюта! Чего бы, нам, старый и добрый обиход ломать. Предки ведь давно это завели. И чтение. И танцы. И ужины - при свечах. И конные прогулки перед сном или на тройках – по снегу».
Она обняла его руку. «Знаешь, у нас, даже, для каждой, своя этажерка была с книгами. А наша бонна, мадемуазель Люси, так строго смотрела, чтобы девушка читала не меньше одной книги в неделю. Толстый роман – в полтысячи страниц. Для кругозора».
Он тихо подтянул её к себе. «А, когда была охота на птицу, я всегда торопился домой. Слушать книгу. Отец лишь улыбался и гладил чёрные усы. Приговаривая: «Без нас - не начнут!»».
