Allegro, moderato, non troppo.
"Рапсодия - произведение, написанное в свободном импровизационном стиле."
Эти события произошли за несколько лет до истории, о которой пойдёт речь в романе.
«Среди роскошных домов на У… - х… террас, а других там просто нет, немного выделялся один, нет, он не был ниже или выше остальных домов, такие же львы и колонны, шесть ступенек ко входу от тротуара, но всё же в нём чувствовалось какое-то отличие. Он был словно отдельный, не связанный с соседними домами, словно соседи отпрянули от него. Как это бывает с тяжело заболевшими людьми, когда все сочувствуют, вздыхают, ахают, но стараются держаться подальше. Внутри дома, по богато украшенному бельэтажу, освещённому заходящим солнцем через стрельчатые окна в конце коридора, прохаживался мужчина, в шёлковом домашнем халате с распахнутыми полами. Он шёл, задумавшись, не обращая внимания на то, что пояс халата развязался, а может и вовсе бывший не завязанным, и волочился за ним по ковру.
Бельэтаж действительно был роскошным, похожим, скорее, на зал музея старинного оружия или картинную галерею. Мужские и женские портреты, висевшие на стенах, создавали впечатление королевских приёмов XVII – XVIII веков, а мечи, шпаги, пистолеты, мушкеты, пики и алебарды, придавали грозную торжественность этому событию.
Но мужчина, который медленно шагал, опустив голову, не обращал ни малейшего внимания на всю эту торжественную красоту. Джентльменом, что, крепко задумавшись, ходил взад и вперёд по коридору, был хозяин дома лорд К. (далее в справочнике «Кто есть. кто» идут ещё две с половиной строчки, где перечислялись все его титулы, должности, звания и награды), вернее сказать формальный хозяин, потому, что дом был давно заложен и перезаложен и кредиторы всё настойчивее требовали расплатиться с долгами.
Иногда он бросал взгляд по сторонам, где на стенах висели большие фамильные портреты предков. Эти лорды-пэры, фрейлины двора, все кисти известнейших европейских художников, манерно изогнув брови, с возмущением, смотрели на бесцеремонного потомка, видя, что он разглядывает их словно лошадей на ярмарке, прикидывая, за сколько можно было бы их продать, сколько за них можно было бы выручить… Лорд К., словно почувствовав возмущение пэров, адмиралов и фрейлин двора, поднял голову.
- Ну, ну, умерьте ваш пыл, - потомок был не столь чувствителен к родне, - вы тоже чудили в своё время. Вот, хотя бы вы, ваша светлость, а про вас, мадам, уж точно, лучше будет промолчать... Додумать мысль не удалось, старинные напольные часы, очень монументальные, как и всё в этом доме, изящно отбили четверть.
- Чёрт, где же Ф.? – Лорд К. ждал своего старого друга, барона Ф., впрочем, до назначенного времени был ещё почти час, но лорду К. было невмоготу ждать, он уже прошёл по коврам, наверное, мили три, а на часах прошло лишь три минуты, - чёрт, как же трудно ждать!! Дело в том, что лорд К., был игрок, игрок настоящий, страстный и удачливый. Да, да, удачливый, на прошлой неделе он чуть было, не сорвал сумасшедший куш за картами в клубе, который бы всё-всё исправил, но…
Но, как известно, Фортуна – вредная девица, она со всяким не ложится. Так вот, эта капризная девица, чуть поманила и…, и «уж шёлк её одежд меж пальцев утекает тихо» ... Он так и не понял, что произошло, а уж этот…. (тут не может быть иного слова, кроме нецензурного) виконт У. загребает себе весь выигрыш. Несколько дней лорд К. не мог прийти в себя, это состояние сродни ломке наркомана, когда ни с того, ни с сего тебя буквально бросает в жар, пересыхает горло, дрожат пальцы, потом тебя трясёт в ознобе, а лоб покрывается холодным потом. Фу-у…
Лорд К. ещё раз огляделся, прикидывая, за сколько можно было бы продать всех родственничков, конечно, имелись ввиду, их портреты. Да и за часы, кстати, тоже можно было бы выручить не меньше трёх сотен. Но…, но на днях было пренеприятнейшее объяснение с супругой, леди И., - «… что больше ни одной нитки, чтобы и ноги его не было в её спальне, что, как правы были её родственники, которые все как один отговаривали её …,» - ну далее шёл набор обычных в таких случаях упрёков. По поводу спальни, это было лишнее, поскольку лорд К. уже и не помнил, когда он был в спальне леди И. Но где же барон Ф.?!
Ведь, вот уже два дня, как уверенность стала возвращаться к лорду К: появилась, не дрожь, нет, а легчайшая вибрация в пальцах, вернулась та, сверхъестественная сила, способность, поднося руку к колоде, не то, что чувствовать, а буквально видеть масть сквозь рубашку карты, знать какая карта придёт, какой ход сделает соперник, какую карту надо сбрасывать и на каком кону следует атаковать, но для игры нужны были четыреста фунтов.
В былые времена четыреста фунтов были бы сущим пустяком для лорда К., но сейчас без этой суммы в клуб нечего было и соваться: во-первых, надо погасить долг, ведь, сколько сил, да что там, унижений, стоило ему, чтобы не оказаться на доске должников, а во-вторых, нужны были деньги хотя бы для начала игры… Ну, где же барон Ф.? Не в силах больше ходить под презрительно-негодующими взглядами «родственников», а может, всё-таки, чувствуя неловкость, лорд К. решил спуститься ко входу, где одиноким светляком, маяком, манившим путников, горела маленькая настольная лампа на конторке при входе. Обычно там гости оставляли визитные карточки или записывались в книгу визитов имена и звания приходивших, но сейчас на конторке, опять-таки одиноко, лежала раскрытая, довольно потрёпанная брошюра.