Уже давно никто не стареет. Большинство религий пришло в негодность, технический прогресс встал на месте, культура никому не нужна. Покорение дальних планет обернулось космической свалкой. Мир погряз в неверии и злобе.
Когда победили старость, ценность человека снизилась, а количество убийств возросло. Бессмертие, о котором мечтали учёные, вынудило их уйти под землю. Так и был заложен этот город.
– А почему он называется городом Надежды? – мальчик с голубыми глазами потянулся к отцу.
– Здесь люди стареют, хоть и медленно, – вздохнул он в ответ и взял сына на руки. – Солнце питает бессмертие за счет...
– Ультрафиолетового излучения. Я знаю! Мы в школе это проходили.
– Тогда зачем спрашиваешь об этом?
– Мне нравится тебя слушать.
Отец усмехнулся, и морщины на его лице прокатились волнами океана, которого никогда не видел его сын. Учёный сжимал сына в объятиях, коря себя за редкие встречи. Но после каждого поцелуя в щёку всё сожаление уходило.
– Ладно, мне надо идти.
– Когда вернешься?
– Не знаю, сына.
– Я буду ждать. В следующий раз ты проиграешь в шахматы!
В ответ лишь улыбка.
Он вышел из деревянного дома, и лицо тут же стало другим, грубым, сдавленным ответственностью и скорбью. В голове проносились серые картины. О том, как бесчеловечность на поверхности росла с каждым днем. Как материнский инстинкт подавлялся жестокостью. Как праздность заменила людям доброту, храбрость, уважение и любовь. И на фоне этих картин всплывали глаза сына, горящие синим пламенем.
Алексей вошел в отдел исследований, где его ожидали другие учёные.
– О, Алексей, вы вернулись, – протянул руку молодой коллега. – Три дня было достаточно?
– Никогда не будет достаточно.
– Лёш, ты попрощался? – крепко сжал руку другой мужчина, похожий на Алексея.
– Нет, – шепотом произнес он. – Давайте начнем!
Не здороваясь с остальными, Алексей прошел вдоль комнаты. Неровные столы дребезжали под грузный топот его ботинок. Он сел в кресло и закрыл глаза.
– Ну, какого чёрта медлим?
– Леш, мы с тобой давно знакомы.
– Не надо, – перебил Алексей. – Давайте просто начнем.
– Леш, мы не начнём, пока я не договорю!.. Хорошо? Я был с тобой, когда умерла твоя жена, родив Максима. Я был, когда у тебя появились изменения от ультрафиолетового мутагенеза. Я всегда был рядом и терпел твою грёбаную упертость. Но сейчас я не стану этого делать. Ты пойдешь к сыну и скажешь, что не вернёшься. И почему. Я этого говорить не буду. Прояви уважение, мать твою!
– Он не должен знать это.
– Почему?
– Потому что жертвую собой ради спасения ничтожных людей.
– Он будет горд, что у него есть такой отец.
– Был, – поправил Алексей, запустив в волосы дрожащую ладонь.
– Он все поймет. Он должен знать, что ты жертвуешь не напрасно.
– Мне осталось жить максимум пять дней. Я мог бы провести это время с ним. Но не могу, это слишком рискованно.
– Нам всем страшно. Никто не хочет, чтоб ты умирал. Но ты и сам знаешь, что твоя смерть сама по себе никого не спасет. А извлечение стволовых и раковых клеток при жизни хоть и убьет сразу, но спасёт от бессмертия все человечество.
– Так давайте! Что медлить? А вдруг я сейчас сдохну, и тогда никто никого не спасет!
– Нет. Лучше уж всё пропадёт, чем мы оставим мальчика без правды. Правды, которую обязан сказать ему отец.
Коллеги с ужасом наблюдали, как размазанный слезами Алексей пытался встать. Как он задерживал дыхание и слепо смотрел на руки. Прошло три минуты вечности. Он произнес:
– Ладно.
Алексей резко встал и быстрым шагом вышел из комнаты.
И не вернулся.
(с) Август Браунов
Понравился рассказ? ⇉ Ставьте лайк и подписывайтесь. Забегайте в наш Телеграм или ВК, и используйте крутой СтикерПак от наших котов. А если вы дочитали до конца, то может вам понравится и эта статья?