Да что такое! Денег дай, людей дай! На что вообще уходят бабки компании? Какой еще памятник? Ты его вообще видел? Ты еще и не знаешь, куда ехать?!...
- Михалыч, ты хоть скажи, где этот памятник? Тоже адрес не знаешь?!… Ты ж каждый год туда краску возишь! - звоню начальнику транспортного отдела.
- Там… сраз… по… пер… да…лво, - Михалыч чего-то квакает в ответ. Но несмотря на жуткую связь, мы понимаем, что после переезда - налево.
Повернули, звоним еще раз, там развилка. Опять налево.
Но если б знали, как он выглядит, увидели бы от дороги.
Увидели бы красный веер из труб и арматуры. «Взрыв» называется. Выглядит он убого, несовременно, не цепляет взгляд. Зачем он тут вообще. И зачем ему нужен кошелёк нашей компании и без того дышащий на ладан. Что тут вообще произошло?
А произошло вот что.
… Сентябрь 1941-го… Ленинград окружали фашисты. Наши, как могли, удерживали «высоты», контролировавшие округу. Да только стреляли через два раза на третий: боеприпасов почти ноль, беречь надо, никто не подвезет.
А наших бойцов из пятидесяти в живых-то осталось раз, два и обчелся. Еще военврач - молодая жена одного везунчика. Эти двое на свадьбу полевую напросились месяц назад. На лучшее надеялись, конечно, в двадцать один год.
Но лучшее что-то не видно, а вот море фашистское за горизонт плещется, еще и сотня танков на подходе. И ожесточённо громят - по-немецки, методично, без перерыва, круглосуточно, не давая вздохнуть и выдохнуть.
Нет, уйти не получится - кровь из ран хлещет, руки-ноги не слушаются. Отползи от орудия?… сил нет… Да и куда полуживой доползешь, когда эти рожи гогочущие совсем рядом — без бинокля видно уже… А установку артиллерийскую, умолкшую и безответную, моментально взорвут… Да и Ленинграду — крышка тогда… как на ладони будет…
— Леха, сколько снарядов осталось? Четыре? — пытаясь перекричать взрывы спросил командир Антонов и, прикрывая раненный бок, продолжил.— Надо бы Тоню твою за подмогой вниз отправить.
— Я не пойду, я не могу вас двоих тут оставить… Леша, скажи! — Тоня не знала, что делать. Она понимала, что в деревеньке под горой если кто и найдётся, так то полуслепая бабка или хромой дед. И откуда подвезут снаряды, если их за неделю не смогли подвезти.
— Что значит не пойдёшь?! — глядя стеклянными глазами на девушку пытался командовать Антонов. — Это приказ! Воды хотя б добудь!
Понимая, что шансов выжить у них с Лехой уже нет, выпускник военно-морского училища Саша Антонов искал любой повод спровадить Лёхину молодуху, отчаянно стирающую пот со лба стонущего от ран мужа.
Но приказ есть приказ, и собрав фляжки товарищей-спецназовцев, которые уже несколько дней в воде не нуждаются, спешно поползла в сторону деревни.
— Лёха, они рядом совсем, — скоро прокричал командир, глядя перед собой. — Надо этих сволочей с собой захватить… Нет, заряжать не будем… Нам нужен взрыв… тут.
… Тот самоубийственный взрыв забрал жизни двух моряков-артиллеристов спецназа «Аврора», прихватив несколько десятков фашистских. И артиллерийская установка, снятая с одноименного крейсера, никогда не выстрелила в сторону Ленинграда с Дудергофских высот.
Тоня, девушка-военврач, выжила. И до своих семидесяти лет она прошла миллион разных инстанций, убеждая, что надо сохранить память о ребятах, защищавших подступы к Ленинграду, а не устанавливать на том месте совхозные парники.
Ведь это — герои. Они сражались против рабства, за свободу, за нашу будущую жизнь. Сражались ценой своей жизни, которую так никогда не проживут.
А Антонина сражалась за память о них против райкома КПСС.
И она победила. Победила этим сваренным из стальных труб неказистым памятником.
Пойду подкрашу… И надо бы еще щебёнку заказать, дорогу отсыпать. А вы что, еще лестницу не доделали? Что значит, что у вас профиля нет? У нас что, все стройбазы на перерыв закрылись?
«Здесь славные Герои полегли... В суровый час взорвав себя с врагами, они навек в бессмертие ушли и навсегда остались вместе с нами» (Надпись на памятнике)
#история
#Великая Отечественная война
#герои
#рассказы о войне
#история памятника