Требование комиссара Войкова на серную кислоту: «Предлагаю немедленно без всякой задержки и отговорок выдать из Вашего склада пять пудов серной кислоты предъявителю сего. Обл. Комиссар Снабжения Войков».
Кислота потребовалась комиссарам, чтобы скрыть следы расстрела Царской семьи, растворить в ней тела зверски убитых.
Войков, как химик по образованию, отвечал за сокрытие следов расстрела и уничтожение тел.
"ОДНАЖДЫ, БУДУЧИ ПЬЯНЫМ, ВОЙКОВ РАССКАЗАЛ..."
Коллега Войкова по дипломатической службе, работавший в 1924-м вместе с ним, Григорий Беседовский вспоминал с его слов: «Когда все стихло, Юровский, Войков и двое латышей осмотрели расстрелянных, выпустив в некоторых из них ещё по несколько пуль или протыкая штыками… Войков рассказал мне, что это была ужасная картина. Трупы лежали на полу в кошмарных позах, с обезображенными от ужаса и крови лицами. Пол сделался совершенно скользким как на бойне…»
Тот же Беседовский пишет о том, что однажды, будучи пьяным, Войков рассказал ему, как была убита царская семья и какое участие принимал в этом он. Если верить этому рассказу, то Войков поддерживал наиболее «чистую» идею убийства и предлагал «довезти царское семейство до ближайшей полноводной реки и, расстреляв, потопить в реке, привязав гири к телам». Однако областной комитет, где и проходили прения по этому поводу, принял постановление о расстреле царской семьи в доме Ипатьева. Выполнение постановления поручалось Юровскому, Войков же должен был присутствовать при этом в качестве делегата областного комитета партии. Ему же, как человеку сведущему в естественных науках (он изучал химию в Женевском и Парижском университетах), поручалось разработать план полного уничтожения трупов. Однако этим дело не ограничилось. Войков рассказал Беседовскому, что он принимал участие и в самом расстреле и штыком добивал раненых. А затем уже, в соответствии с намеченным планом, стал руководить уничтожением трупов, в распоряжение своим подельникам он предоставил мясницкие топоры, серную кислоту, бензин и спички...
Изначально Войков не должен был участвовать в расстреле, но сам настоял на своём присутствии, надеясь таким образом войти в историю. Он даже заучил текст приговора, который должен был торжественно огласить царской семье, но этого не случилось: руководитель расстрела Яков Юровский сам сказал пару фраз и открыл огонь, не дожидаясь официальной части.
В конце 1918-го Войкова перевели в Москву и назначили членом коллегии Наркомата внешней торговли, из которого он вскоре был уволен с громким скандалом: выяснилось, что Войков воровал ценные меха и раздаривал их многочисленным своим подружкам. Однако, пользуясь связями в партийных верхах, Петр Лазаревич сумел не только избежать наказания, но и попасть на дипломатическую работу — в 1924-м он стал послом СССР в Польше. В те времена Варшава считалась эдаким славянским Парижем. И новоиспеченный посол жил здесь с французским шиком: у Войкова был собственный моторный катер, он устраивал на Висле роскошные речные пикники. Из Москвы в громадном количестве выписывалась икра, балыки, водка — посол был неравнодушен к алкоголю, к женщинам и наркотикам.
Однако вскоре всем этим «простым человеческим радостям» пришёл конец.
Утром 7 июня 1927 года Войков приехал на главный вокзал Варшавы, он должен был встретить возвращавшегося из Лондона советского посла Аркадия Розенгольца.
Встретил, выпил с ним кофе в железнодорожном буфете, после чего коллеги вновь вышли на перрон.
И тут раздался выстрел — неизвестный молодой человек стрелял в Войкова из револьвера. Тот бросился бежать, стал отстреливаться, но незнакомец был точнее — Войков получил две огнестрельные раны и через час скончался в госпитале. Советское правительство в ответ на убийство Войкова в ночь с 9 на 10 июня казнило 20 представителей ещё оставшихся в СССР великокняжеских фамилий, последних родственников убитого Войковым царя.
А в историю этот нашего Отечества Войков вошёл, конечно. Вошёл заслуженно и прочно. Именем его названа станция метро в Москве «Войковская». Названа так и до сей поры. Москва и Россия продолжают гордится его подвигом...