В апреле 1776 года цесаревич Павел Петрович потерял и горячо любимую супругу, и нерожденного наследника, и ближайшего друга. Впечатлительному и эмоциональному Павлу казалось, что мир рухнул.
Но матушка, императрица Екатерина II, была спокойна и решительна. Еще не закончились траурные мероприятия, а она уже вынашивала новый план женитьбы Павла. Перед ней стояло две задачи, чтобы заставить сына вновь жениться, и как можно быстрее (ведь срочно необходим наследник):
- Надо было заставить его не забыть, нет, и даже, может, и не разлюбить. А возненавидеть покойную супругу, отвратить Павла от нее. И у нее это успешно получилось – когда она «открыла глаза» Павлу на роман супруги с его лучшим другом.
- Нужна была невеста. Но и эта задача решилась. И довольно легко.
Когда Екатерина подбирала невесту сыну для первого брака, для нее подготовили «досье» на всех подходящих невест Европы. Еще тогда ее внимание привлекла внучатая племянница Короля Фридриха II, принцесса Вюртембергская София-Доротея-Августа-Луиза. Но во время первых поисков девочка была слишком юна. Но прошло уже несколько лет, девушке исполнилось 17 – самое время взять ее в жены.
Правда, была небольшая «загвоздка» - девушка уже была помолвлена. Причем, женихом девушки был брат покойной супруги Павла, Натальи Алексеевны - принц Гессен-Дармштадтский.
Но этот вопрос взялся урегулировать король Фридрих Великий. Он был очень заинтересован в этом браке – ведь у него появлялся «свой человек» при русском дворе. Вопрос быстро был решен: принц получил отступные, и очень приличные – из русской казны, не прусской. А София получила свободу.
Екатерина сама сообщила сыну, что у неё для него «есть в кармане» другая невеста. Павел заинтересовался, стал спрашивать: кто, какая, брюнетка или блондинка, маленькая или высокая. Характеристика Екатерины еще больше раззадорила интерес Павла:
«Кроткая, хорошенькая, прелестная, одним словом, сокровище, сокровище; сокровище, приносящее с собой радость».
Прямо земной идеал. Уже в мае (а супруга Павла скончалась 15 апреля) Екатерине доставили портрет Софии-Доротеи – небольшую миниатюру. Павел Петрович тут же забрал его и каждую свободную минуту внимательно смотрел на девушку. Его впечатлительной, романтической натуре этого было достаточно - через несколько дней он был уже влюблен в далекую принцессу. И собрался сам ехать в Германию. Екатерина была очень довольна тем, что не пришлось уговаривать сына.
События развивались быстро. 13 июня 1776 года Павел Петрович, сопровождаемый, как и положено, свитой, отбыл в Берлин для встречи с невестой. В Берлин он прибыл 10 июля. Король Фридрих II встретил цесаревича с невероятной торжественностью: в парадном строю были выстроены элитные части прусской армии, а сам король встречал цесаревича на коне. Павел Петрович такой встречей был потрясён.
Не меньший восторг вызвало в нем знакомство с невестой. Он писал матери:
«Я нашёл невесту свою такой, какой только желать мысленно себе мог; не дурна собою, велика, стройна, незастенчива, отвечает умно и расторопно… Сколь счастлив я, всемилостивейшая Государыня».
И попросил у матери благословения на женитьбу.
В другом письме он писал:
«Что же касается до сердца её, то имеет она его весьма чувствительное и нежное… Ум солидный приметил… Знаниями наполнена, и что меня вчера весьма удивило, так её разговор со мною о геометрии, отзываясь, что сия наука потребна, чтоб приучиться рассуждать основательно. Весьма проста в обращении, любит быть дома и упражняться чтением или музыкой, жадничает учиться по-русски, зная, сколь сие нужно».
София действительно была очень умна и невероятно учтива. В отличие от первой супруги Павла, она постоянно интересовалась что ей нужно делать, как себя вести, чтобы заслужить расположение не только Цесаревича – в этом можно было уже не сомневаться. Но и, главное, императрицы. Она рьяно взялась за изучение русского языка – а ведь умершая Наталья Алексеевна за три года жизни в России так и не научилась говорить по-русски.
Павел верил, что теперь все будет иначе.
И Екатерина, у которой не сложились отношения с неуживчивой и своенравной первой невесткой, тоже надеялась, что сейчас все будет иначе. И не только потому, что новая невестка будет покладистой и послушной. Екатерина надеялась, что эта полноватая, пышущая здоровьем девушка произведет на свет здоровое потомство, а большего от нее и не требовалось. Ведь Екатерине так необходим был внук. Знал бы Павел, какие планы вынашивала его матушка, на что она готова была пойти, лишь бы лишить его, сына, императорского престола.
В конце июля Павел Петрович отправился назад, в Россию. Перед отъездом, расставаясь с Софией, он вручил ей «Наставление», составленное собственноручно. В четырнадцати пунктах он разъяснял ей, как следует вести себя в России, строить отношения с супругом и как выстраивать отношения с императрицей.
«Принцесса, приехав одна в эту мало известную и отдалённую страну, поймёт, что её собственная польза требует, чтобы она сблизилась с Её Величеством и снискала Её доверие, дабы иметь в Ней вторую мать и личность, которая будет руководить ею во всех её поступках, без всяких личных видов и целей. В отношении к Императрице принцессе следует быть предупредительной и кроткой, не выказывать досады и не жаловаться на Неё кому бы то ни было; объяснение с глазу на глаз всегда будет наилучшее. Этим она избавит себя от многих интриг и происков, которые не замедлят коснуться её».
Он также обстоятельно изложил свои взгляды на совместную жизнь, подчеркивая, что их исключительный статус диктует и особые правила поведения. Основой нерушимого семейного союза должны быть симпатия, искренность, снисходительность и доброта. Павел Петрович писал:
«Я не буду говорить ни о любви, ни о привязанности, ибо это вполне зависит от счастливой случайности; но что касается дружбы и доверия, приобрести которые зависит от нас самих, то я не сомневаюсь, что принцесса пожелает снискать их своим поведением, своей сердечной добротой и иными своими достоинствами… Ей придётся прежде всего вооружиться терпением и кротостью, чтобы сносить мою горячность и изменчивое расположение духа, а равно мою нетерпеливость….».
Павел Петрович относился к себе критически и предупреждал невесту об особенностях своего характера.
«Я желаю, чтобы она была со мною совершенно на дружеской ноге, чтобы она высказывала мне прямо и откровенно всё, что ей не понравится во мне; чтобы она никогда не ставила между мною и ею третьего лица и никогда не допускала, чтобы меня порицали в разговоре с нею, потому что это не отвечает тому расстоянию, которое должно существовать между особою её сана и моего, и подданного».
Спустя много лет София, которая уже давно была Марией Фёдоровной, напишет по поводу этого «Наставления»:
«Муж мой сознал сам, что требования, им предъявленные, были внушены злополучным опытом его первого брака».
Императрице принцесса София-Доротея понравилась. Она увидела в ней умную, милую и учтивую барышню. Екатерина назвала её «очаровательной». Поэтому дальнейшее сватовство откладывать не стали надолго. 14 сентября принцесса София приняла новые титул и имя – она стала Великой княжной Марией Фёдоровной. На следующий день состоялось обручение. И уже 26 сентября произошло венчание - Павел Петрович и Мария Федоровна стали мужем и женой.
Помимо радостных чувств от новой женитьбы, Павла Петровича очень грела мысль, что он породнился с королем Фридрихом Великим.