1 глава.
Эльмира еле держалась на ногах. Из разбитого носа все еще шла кровь. Ужасно болело место, где выбили зуб, верхняя губа распухла и подпирала собою нос. Левый глаз также заплыл, а над бровью висел лоскут кожи. Нестерпимо болело плечо, а тело и руки ее были в синяках. Девушка чувствовала, как ее одолевает сильнейшая слабость. Что делать? Как жить дальше? К кому сейчас пойти в таком состоянии?
Комок обиды и отчаяния подкатил к горлу, а глаза опять защипало от набегающих слез. Сильно кружилась голова, и она осмотрелась в поисках места, куда можно было бы присесть и передохнуть.
Неожиданно Эльмиру ослепил яркий луч фар. Она не успела увернуться от шикарной иномарки. Удар был несильным, но его хватило, чтобы ослабевшая от побоев девушка отлетела в сторону и упала на асфальт, ударившись при этом головой.
...Эльмира металась на кровати, а кадры из грустного фильма ее жизни не оставляли ее в покое.
- Мама, мама-а-а-а! Не надо, прошу вас, не уносите ее! Мама-а-а-а, мамочка моя! А как же я? Как я теперь без тебя? Кому я нужна?! – Эльмира цеплялась за мужчин, уносивших ее мать в последний путь.
- Хорошо, я уйду из дома. Только дайте же мне время найти работу и жилье. О себе хотя бы подумайте – что люди о вас скажут, ведь еще и сорока дней нет, как умерла мама, а вы уже выгоняете меня из собственного дома на улицу.
- Я не брала ваших денег! И не смейте поднимать на меня руку! Откуда я знаю, куда они делись? Спросите об этом своего сына - анашиста!
Девушка пыталась вырваться из забытья, но не могла справиться с навалившейся на нее слабостью.
«Как хочется пить! Почему у меня глаза не открываются? Спать, спать, спать….»
- Доктор, как она? – Эльмира вдруг услышала приятный мужской голос и с трудом поняла: разговор шел о ней.
- У девушки сотрясение мозга средней тяжести. К тому же до того, как она была задета вашей машиной, ее жестоко избили и пытались изнасиловать. Но, слава богу, была только попытка, наш гинеколог подтвердил это, - ответила врач.
- Можно мне посидеть с ней?
- Да конечно, - разрешила врач и оставила Шамиля – нечаянного виновника аварии возле кровати пострадавшей девушки.
Шамиль сидел у кровати Эльмиры.
«Бедная девушка! Что же она могла такого сделать, и за что человека так могут избить?!» - невесело думал он. Непроизвольно он взял руку девушки в свою. Ее нежные пальцы мягко легли на шершавую мужскую ладонь.
«Она придет в себя, и я обязательно постараюсь ей помочь», - подумал он и, выйдя из палаты, подошел к столику дежурной медсестры. Немолодая медсестра поняла его немой вопрос и ответила:
- От снотворного она еще долго будет спать. Да и потом вряд ли сразу сможет говорить с вами. Так что приходите попозже или даже завтра. Пусть бедняга отдохнет, придет в себя.
Проводив парня, она еще раз вошла в палату и посмотрела на девушку. Даже у нее, видавшей виды за долгие годы работы в больнице, сердце сжалось к этой истерзанной девушке. Лицо пострадавшей напоминало сплошной синяк. От синюшных отеков невозможно было рассмотреть ее глаз. Удивительно красивые волосы девушки разметались по подушке и еще больше подчеркивали ужасное состояние ее лица.
- Ох, дочка, где же мать твоя была, когда тебя так избивали?- вздохнула медсестра и, поправив одеяло, тихо закрыла за собой дверь.
Через час Шамиль въезжал во двор своего дома, а из головы все не выходила девушка, которую он сейчас посетил в больнице. « Надо будет не оставлять ее без внимания. Может, расскажет о том, что с ней произошло или ей вдруг понадобится моя помощь», - думал он, безуспешно пытаясь отвлечь себя от невеселых мыслей и тревоги за эту незнакомую девушку. О последствиях этой аварии для себя, о возможных претензиях со стороны девушки и ее родных он почему-то даже не задумывался, все его мысли были только о тех, кто и за что так жестоко избил девушку. И это было не простым любопытством. Ему казалось, что все происшедшее с девушкой близко касается и его.
И все же, входя в свою квартиру, он попытался немного увести себя от мучивших его навязчивых мыслей о пострадавшей. Не хотел расстраивать маму, которая и без того вместе с ним переживала из-за той аварии.
- Мам, где ты? – позвал он, войдя в квартиру.
- Я здесь, сынок, на кухне. Мой руки и иди обедать, я уже накрыла на стол.
- Мамулечка, как же я тебя обожаю! А за такой хинкал и вовсе должен носить тебя на руках. Где же мне искать жену, похожую на тебя, и чтобы так же умела готовить хинкал? – сказал он, обнимая мать, и всем своим видом показывая ей: настроение у него нормальное, и он ничем не озабочен.
- Садись, садись. Заждалась я тебя. Ешь, пока все горячее.
Шамиль почувствовал в тревожном взгляде матери немой вопрос и ответил на него:
-Мам, я был у той девушки в больнице. Оказывается, еще до того, как я задел ее машиной, кто-то жестоко избил ее. Я же говорил тебе, от того удара она не могла так пострадать – я ее задел слегка. Не думал же, что будет стоять на дороге, как истукан, а она, оказывается, даже идти уже не могла. Если бы ты ее видела! На нее без слез смотреть невозможно. Так бы и убил собственными руками тех, кто ее так разукрасил.
- Я с тобой завтра к ней обязательно поеду. Может, удастся как-то поддержать ее. С родными поговорить надо обязательно. Люди разные бывают, а вдруг не поверят, что она пострадала не от нашей машины. Кстати, что известно о тех, кто ее избил, сынок?
- Да ничего не известно! Как тут узнаешь: она спит, ей постоянно колют обезболивающее и снотворное, чтобы отдохнула. Я к ней вечером сегодня зайду, узнаю, как она. А завтра, если хочешь, возьму тебя с собой.
Пообедав, Шамиль заехал на работу. Он работал в банке вместе с отцом, который всегда и во всем был к сыну еще более требовательным, чем к остальным своим сотрудникам.
Отец был в курсе его последних дел и через некоторое время опять отпустил Шамиля в больницу. Девушка уже пришла в себя и молча уставилась в стенку перед собой. Он заговорил с ней:
- Привет! Меня Шамиль зовут. Я тебя вчера машиной своей задел, а потом привез в больницу. Переживал страшно, все думал, как мог довести тебя до такого состояния, ведь только слегка задел. А сегодня врачи подтвердили: мой удар был не сильным, и ты пострадала из-за побоев. В любом случае я приму твои претензии и готов на все условия.
Эльмира молча посмотрела на симпатичного стройного парня, склонившегося над ней, стараясь вспомнить последние события. Выглядела она чуть лучше, чем в первый день, отеки частично спали, и синяки стали переходить из багрово-красно-синего цвета в желто-зеленый окрас. Пластырь, закрепленный над губой, мешал ей разговаривать, и она смогла лишь выдавить из себя просьбу:
- Я пить хочу…
- Да, да, конечно, я тебе сейчас налью…
Шамиль поднес к губам девушки стакан с водой и, приподняв ее голову, помог напиться.
«Какие у нее красивые волосы… Такие мягкие кучеряшки, даже ладонь зачесалась от щекотки. А глаза кажутся то зелеными, то светло-карими», - думал он, разглядывая девушку.
- Как тебя зовут?
- Эльмира.
- Слушай, говорят, твои родители до сих пор о тебе ничего не знают. При тебе и адреса никакого не было. Они, наверное, с ума сходят. Надо ведь им сообщить, - сказал Шамиль.
Эльмира прикрыв глаза, молча подумала: «Что мне сказать тебе, Шамиль? Что нет родителей и нет дома? Что меня избили, выгнали, как бездомную собаку из дома, который я совсем недавно считала своим?!»
На пороге палаты возник милиционер с папкой документов в руках.
- Здравствуйте! Разрешите представиться – старший лейтенант милиции Магомедов. Сегодня, я надеюсь, нам удастся, наконец, выяснить все обстоятельства. Итак, что с вами произошло вчера вечером? Кто это сделал?
Милиционер повернулся к Шамилю:
- Кстати, если вы закончили свой разговор с девушкой, может, оставите нас одних для разговора.
Лейтенант вопросительно посмотрел на девушку, думая, что присутствие постороннего парня будет смущать ее.
- Это мой друг. Я бы хотела, чтобы он остался.
Сейчас на всем белом свете не было для нее человека ближе, чем этот парень – Шамиль. По той простой причине, что у нее вообще никого не было. « Все равно он заставит меня все рассказать. Пусть сейчас и узнает», - подумала она.
- Друг так друг, - согласился милиционер.- Пусть останется, если вы хотите. Итак, как вас зовут?
- Эльмира… Алиева Эльмира Саидовна…
- Год рождения, число, месяц?
- 22 июня 1979 года.
- Национальность?
- Лезгинка.
-Адрес и место жительства?
- Живу в Махачкале.
Эльмира назвала адрес.
- Так…С кем же вы проживаете?
- С отчимом и его сыном..
- И все? У вас что, нет ни матери, ни отца?
- Нет, они умерли. Вначале отец, когда я была еще маленькой, потом родственники заставили маму выйти замуж за мужчину, у которого был сын от первого брака. Они пришли жить к нам. Эльмира стала нервничать и с трудом сдерживала слезы.
- Это он, он довел маму до смерти, а теперь взялся за меня!
Шамиль не смог сдержать возмущенного вопроса и вмешался в их разговор:
- Что?! Это дело рук твоего отчима?
- Да… Это он и его выродок-анашист. Квартира, в которой мы проживали, принадлежала моей бабушке. Мы с родителями жили с ней. После смерти отца вскоре умерла и бабушка, оставив квартиру мне. Документально наследство не оформляли, зачем нам это было нужно, ведь жили с мамой. А уже после ее смерти и начались все проблемы. Отчим вынуждает меня выйти замуж за его сына, видимо, чтобы остаться в квартире. Они даже не хотят обменять квартиру, я же на это согласна. Согласна и на меньшую часть, лишь бы не жить с ними… Отчим даже обвинил меня в воровстве, и только потом выяснилось, что деньги взял его любимый сыночек Махмуд. Близких родственников у меня нет, и я не знаю, куда мне обратиться за помощью.
Эльмира сказала все это на одном дыхании и по ее измученному виду было видно, как нелегко дается ей этот разговор…
- В тот вечер… - Эльмира стала задыхаться.- В тот вечер…Не могу я больше, устала… Хватит. Пожалуйста, оставьте меня одну…
Лейтенант встал, закрыл папку, сказал:
-Хорошо, Алиева. Вы только успокойтесь, а завтра мы продолжим наш разговор.
- Эльмира, - Шамиль наклонился к девушке. – Хочешь, я побуду с тобой?
- Нет, нет, иди, Шамиль, я очень устала, хочу побыть одна,- ответила она и отвернулась к стене.
«Она такая хрупкая, беззащитная, как фарфоровая кукла,- думал Шамиль о девушке по дороге домой. – Ее нежить надо, лелеять, оберегать. А она вон, в какие переделки попала, из квартиры, выживают, подонки. Ну ничего, посмотрим. Мужчиной не буду, если не разберусь с ее обидчиками.
Продолжение следует....