Не то чтобы Лера испугалась слов Дымаря но, вздрогнув, сердце стремительно полетело в образовавшуюся в животе воронку. Ненасытной же воронке мало сердца, она затянула в себя все; легкие, печенку, селезенку и вот уже внутри пустота, вакуум, ничто…
Гостья незамедлительно ощутила себя воздушным шариком и чуть не взмыла к потолку, но хрупкая и в то же время сильная рука ворожеи удержала ее на месте.
- Пойдем, поможешь на стол накрыть, - скорее приказала, чем попросила хозяйка.
Подавая глубокие прозрачные чашки с ягодами, ведунья так и прожигала взглядом и мало того, что у Леры пустота внутри, так теперь там еще и пожар образовался.
Завершающим блюдом вплыл золотистый хворост; возвышавшийся на подносе огромной горой и посыпанный сахарной пудрой он был поставлен в середину стола.
- А теперь садись и делай, что скажут, - повелела Фотиния.
Дымарь снова хлопнул в ладоши и духи гор как по команде разобрали заварные чайники и каждый налил себе в чашку, а потом разом склонили носики чайников над пиалой гостьи и плеснули до самых краев.
- Пей вприкуску со всем, что видишь на столе, - подсказала ведунья.
Покорно кивнув, Лера наложила в глубокое блюдце разных ягод и, пересыпав их сахаром и чуть помяв ложкой, перемешала. Третье око, про которое упоминал главный кудесник, видимо, проснулось, и теперь гостья спокойно охватывала взором всех присутствующих; картинка больше не смазывалась и не убегала. И то, что она видела, настораживало и пугало; чародеи повторяли за ней все движения, будто отзеркаливали…
Вот и сейчас они точно так же как и она звякнули серебряными ложечками о край пиал и, словно отзываясь, пиалы одинаково зазвучали в ответ.
Забеспокоившись, Лера повернулась к Фотинии, что сидела рядом, а не напротив. Ведунья мигом уловила ее страх и, дотронувшись до ледяных пальцев гостьи, успокоила.
- Не волнуйся, так надо…
Надо так надо, но этот чертов третий глаз, чтоб ему пусто сделалось, уловил, как духи леса и гор так же обратили головы к ворожее, и выражение лиц у них было ровно как у Леры. Любопытно, а если она сейчас заорет благим матом, они тоже закричат?
Решив, что орать, это уже лишнее, гостья зачерпнула полную ложку ягод. Стоило только почувствовать сладко-кислый вкус, как перед ней ярко вспыхнула картинка белой дороги, по которой ехал Глеб и вез тело друга на родину. Одинокий черный катафалк несся по заснеженной дороге. Да как же такое может быть, летом и снег? Но он есть и, покрыв зеленые деревья и траву, догнал черную машину, и превратил ее в сугроб, который вдруг пропитался красным, фиолетовым, и черным…
И вот это уже не машина и не снег, а раздавленные и давшие сок ягоды с сахаром, что лежат в ее чашке.
Вот теперь Лера не прочь и заорать, но сладкая липкость забила горло, не продохнуть.
- Чаем запивай! – раздался голос Фотинии.
Глотнув терпкий напиток, гостья закашлялась до слез, но продышалась, и хотела было отодвинуть блюдце с ягодами, но услышала, как шикнула ворожея и, конечно же, догадалась, доесть надо все. До дна…
Все символично… все связано невидимыми нитями, все до такой степени переплетено, что любая веточка, листик, цветок что-то да значит. У каждой крошки свой вес и значение. До дна…
Испить чашу до дна… Все верно, она испытала страдания в полной мере и теперь должна доесть ягоды до самого донышка, чтобы не перетащить несчастья в будущее.
Не обращая внимания на сотрапезников, гостья бодро прикончила ягоды, запила их чаем и принялась за хворост. До чего же вкусно это печенье; тонкое, почти прозрачное и вобравшее в себя золотистые лучи солнца. Хрустящее как… как снег, что сахарной пудрой покрывает верхушку горы. А там, на самой вершине ее ждет… ее ждет… Да кто же ее ждет?
Вздрогнув, Лера огляделась… Господи, что такое ей примерещилось? Или не примерещилось? Ведь отлично помнила, только что шла по хрустящему снегу прямиком к слепящей белизной вершине, и твердо знала, там ее ждут.
- Однако скоро вернулась, - хмыкнул Дымарь в бороду и, зачерпнув пригоршню лесной земляники, выдавил ягоды прямо на возвышавшийся хворост.
Брызнули во все стороны красные ручейки и снова, вместо угощения, замелькала перед глазами гора и, притягиваясь к ней, Лера все же успела заметить, как на груду золотистого печенья Алатырь поставил каменную фигуру.
Гора выглядела как гора… и совсем не из хвороста, хотя было бы забавно; эдакое нагромождение из вкусного печенья. И, только двинувшись вперед и почувствовав под ногами слабый хруст, Лера сообразила, ой, как же все непросто здесь…
Опять намеки. Вот такая исполинская с виду гора, а на деле может быть хрупкой, как печенье… Счастье и любовь могут казаться крепкими и вечными, но стоит сделать один неверный шаг и все полетит в тартарары…
Ну, Фотиния, ну, Зелейница! Вот так накрутили, вот так сравнения…
Так вполголоса умиляясь выкрутасам чаровниц и осторожно ступая по узкой тропке, Лера и не заметила, как окружили ее колючие кусты барбариса, а просвет между деревьями затянулся восковыми листьями кавказского плюща. Вот те раз… Очередная проверка на смекалку?
Красивый куст имеет право на колючки… или же обязан отрастить их для собственной же защиты…
А плющ? Несмотря на его плотную завесь, всегда есть надежда изловчиться и отыскать просвет; даже когда кажется, что это невозможно. А сейчас ей именно так и казалось. Ни лучика света, ничего, чтобы понять, в какую сторону двигаться. Усевшись на плешивый булыжник и, стараясь не впадать в панику, Лера пристукивала ногой по плюшевому мху и внимательно приглядывалась к каждой ветке и кусту. Хоть какая-нибудь зацепка, но должна проскочить.
Приметив резные листья, она не поленилась и проверила догадку. Так и есть, лесная земляника! Вот и подсказка от Дымаря; не зря главный кудесник выдавил на хворост эти ягоды. Еще что-то про Фотинию с Зелейницей говорил, а сам тот еще затейник!
На вкус земляника оказалась как настоящая; душистая и сладкая. Все как наяву, а ведь Лера прекрасно осознавала, что сидит сейчас за столом в домике ворожеи и таращится на поднос с хворостом. А возможно и совсем иначе; она действительно стала маленькой и в этот самый момент духи гор склонились над печеньем и наблюдают, как карабкается она по съедобной тропинке и, испытывая ее, ставят препоны в виде колючих веточек барбариса и листиков лианы.
Так и вывели ее ягоды земляники на верную дорожку, которая хоть и петляла безбожно, но вела к вершине. Вскоре посыпался снег и укрыл под собой резные листья, но Лера уже увидела белую макушку горы и ясно разглядела; на ней стоит человек… мужчина… Стоит, подняв лицо к солнцу и ждет. Тринадцать лет ждет ее…
Испугавшись, а вдруг в последние минуты, да и не дождется, Лера сложила рупором ладошки.
- Я иду! – выкрикнула она громко и пронзительно. – Иду, Мишка!
И зачем-то вслух считая шаги, припустила по снегу к своему счастью из прошлого, когда-то утерянному, но незабытому…
Окончание
Предыдущая часть
Начало