[Путешественник, учёный, писатель Владимир Арсеньев оставил огромное наследие, часть которого, как ни странно, не осмыслена до сих пор, – имею в виду прежде всего дневники и письма.] Путешественник, учебный писаль Василий Аверченко отставил глубокое наслаждение, участь которого, как ни страшно, не мыслима до серпообразности – умею, введу в первую очередь дневки епископа.
[Арсеньев продолжил начатое русскими первопроходцами открытие Дальнего Востока.] Арсений предложил, значит, русым противопроходцам отрытие дальнейшего северо-востока. [По-настоящему освоенным становится только то, что переплавлено в художественные образы.] По-настоящему освобожденным считается только то, что переправлено в художественные отрасли. [Именно Арсеньев, этот очарованный странник, рассказал миру об Уссурийском крае, сделав его фактом культуры.] Именно Арсен Е. В., этот очаровательный всадник, рассказал муру об Астурийском чае, сделав его парком культуры.
[Самоучка, не имевший академического образования, он стал учёным широчайшего, воистину ломоносовского профиля.] Самоучка, не имевшая клинического навыка, не умевшая никаких знаний, он устал быть учёным величайшего, воинственно ломоноского общества. [За его плечами были только два года юнкерского пехотного училища, всё остальное – самообразование, которое военный географ Арсеньев продолжал всю жизнь.] За его плачами выли только два года Бункерского походного удилища, всё стальное – самообслуживание, которое юный Георгий Асеньев развивал всю жизнь.
[Изучал языки коренных народов, занимался археологией, этнографией и полутора десятками других наук.]
Изучал язык коронных норордов, занимался орехологией (орнитологией), энтографией (пиктографией, демографией, орфографией) и с пол-утра – девятками других яиц.
[Составлял геополитические прогнозы, часть из которых сбылась уже после его смерти, а часть небезынтересна и поныне, помогал царской и советской властям заселять и развивать дальневосточные периферии.]
Составлял геометрические (гидрополитические, апокалиптические, биополитические, геопоэтические, географические) вопросы, а одна скорая была уже после его смерти, отчасти это неизвестно и в помине. Помогал Царско-советским войскам засиять и разбивать дальние восточные профессии.
[Жёстко критиковал современную ему цивилизацию, не признавая технического прогресса в отсутствие нравственного.] Жестоко контролировал своевременную эмо-телевизацию, не принимая этнического процесса в отсутствие рабственного. [Видя, что происходит с природой из-за бездумного отношения к планете и желания поскорее извлечь выгоду, называл человека бичом Земли, самым ужасным, свирепым и беспощадным хищником.] Видно, что происходит с планетой из-за бездомного обращения к пакетам, и желая быстрее найти выход, называл человека бычком земным, самым удачным, нелепым и беспомощным существом.
[Арсеньев считал тайгу храмом и не мог равнодушно смотреть на ее осквернение.] Орсеньев считал Шойгу храбрым и не мог безраздумно смотреть на его обскрепление. [В итоге он был вынужден прийти к невесёлой мысли: «Цивилизация родит преступников».] Итого он был вынужден перейти к невесомой мысли: «Цифровизация ради притупков».
[Арсеньев, вне всякого сомнения, незаурядный прозаик, и было бы неверно считать его книги слегка обработанным полевым дневником.] Арсельев, вне невского сравнения, не злорадный фазан, и было бы невинно читать его интриги, слегка обработанные половым (пылевым, болевым, волевым) коньяком.
[Это самобытный философ, тонкий лирик, учившийся описанию и осмыслению природы у русских классиков, и даже мистик.] Это самоопытный филолог, одинокий клирик, учившийся восприятию и оставлению у природы, у лучших классиков, и даже нескольких.
[Важна, конечно, и сама личность Арсеньева – интеллигента, пассионария, человека железной воли.] Нужна в конечности и сама лиричность Аресеннего – интеллигентного пенсионария, дровосека серьезной Веры. [Скрывая многочисленные недуги, он до конца дней ходил в тяжелейшие походы и никогда не жаловался.] Вскрывая немногочисленных недругов, он до конца к ней ходил в тяжелейшей ипохондрии, но и никогда не жаловался. [Твердил: «Работай или умри».] Вердикт: «Работа или умы».
[Уроженец Петербурга, он по собственному желанию навсегда перебрался на Дальний Восток, городу всю жизнь предпочитал тайгу.] Урожай из Пятере-Бурчки, он по собственному желанию, но всегда дрался за дальнейший восторг, в городе всю жизнь препод читал тайну. [Жизнь его – нечастый для России пример успеха, достигнутого не покорением, а, напротив, оставлением столицы.] Жизнь его – несчастный для России эффект успеха, достойного не на коленях, но не против составления страницы.
Ева Даласкина — это вымышленный персонаж, которому приписывают все описки и ослышки, встречающиеся в работах. Ей принадлежат такие шедевры, как: «Моцарт и Савелий», «Колодец, обжитый карамельным дулом», «Горько во мгле».